— Ты отдаёшь отчёт своим словам?

— Я честна перед вами, милорд.

— Чем же докажешь, что Ева Влас — любовница Ледяного дракона? Как, по-твоему, она могла попасть в Леврию? — вкрадчиво поинтересовался Дамиан.

Леми снова подалась вперёд, прижала руки к груди.

— Милорд! Я лично помогала ей бежать из дворца Альросского с помощью портального шарика к какой-то беседке в лесу. А ещё у неё был кулон на шее, — сбивчиво заговорила Леми. — Такой, знаете, с синим драконом. Она говорила, что сама рисовала. Потом во дворце тоже рисовала. Такие маленькие картинки на камнях...

— И это твои доказательства?

— Мне незачем обманывать вас. Я ненавижу её! — с жаром выдохнула Млисская.

— Да. Ненавидишь, — задумчиво протянул дракон, потирая пальцами подбородок. — Ты получишь всё, что попросила, если сказала правду. Если нет...

— Милорд? — Леми нахмурилась, заподозрив неладное. — Но я не лгу!

— Я проверю, — обаятельно улыбнулся Огненный. — Когда сомнений не будет, отправишься домой под моей защитой от Ледяного дракона.

— Вы так великодушны, милорд! Что мне делать сейчас?

— Останешься здесь. Внизу найдёшь дворецкого. Жить будешь в комнате для прислуги. Получишь новую одежду и работу. Поняла?

— Да, милорд.

— Сиди тихо и не вздумай играть со мной. От этого зависит твоя жизнь.

— Вы так добры, — снова пролепетала Леми, глядя щенячьими преданными глазами.

Дамиан недовольно поморщился, наблюдая, как Млисская, пятясь, пытается скрыться от его взгляда. Удивительно, как в одном человеке могут одновременно сочетаться смелость и абсолютная трусость. Гнилая и глупая душа в красивой физически оболочке.

Дракон вышел из комнаты вслед за Леми. Требовалось срочно связаться с Добрис. Ева хотела выманить его? Ну что ж! Пусть считает, что у неё получилось. Остановился возле фотографии девушки. Провёл кончиками пальцев по её лицу.

Ева Влас. Откуда Млисская знает эту фамилию, если пришла из Леврии?

Любовница Альросского — художница. Ева Влас тоже художница.

Если сказанное бывшей шлюхой Ледяного правда, Ридерику не следовало сводить Дамиана со своей любимой. Никогда. Обратно он Ледяному Еву не отдаст. «Отлюбит», а потом убьёт. Проучит и Еву, и друга. С огнём играть опасно. Огонь плавит лёд.

Летели мы около двух часов. Когда приземлились на местном аэродроме, более тёплый ветер и стоящее в зените солнце подсказали, что мы сейчас гораздо западнее, чем раньше. Европа?

Ридерик молчал. Расстояния для Ледяного не были помехой, поэтому отсутствие Альросского могло значить две вещи: либо Огненный защищает своё пространство, либо Рид занят чем-то более важным.

Замок Бранфорш встретил меня грозным каменным остовом, расположенным на скалистой гряде. Мрачное строение одиноко возвышалось над вековыми елями, опоясывающими невысокую гору, и выглядело под стать хозяину: величественно и угрюмо. Даже ласковое солнце, бликующее в витражных окнах, не могло сгладить общее впечатление.

Винтовые наружные лестницы, маленькие бойницы сторожевых башен усиливали ощущение неприступности. Естественная защита была крайне продуманной ещё со времён средневековья, а магический дар Тарийского превращал замок в хорошо вооружённую крепость.

Дамиан торжествующе улыбался, наблюдая за тем, как я задумчиво рассматриваю место своего будущего заточения. Машина заехала во внутренний двор через массивные кованые ворота, прошелестела шинами по древней брусчатке площади и остановилась возле парадного крыльца.

— Добро пожаловать, Ева. — Тарийский наклонился и взял меня за руку. Сжал пальцы. — Этот замок был отреставрирован согласно моим пожеланиям. Окунись в атмосферу замкнутого пространства, прочувствуй защищённость от внешнего мира. Оторванность от людей и одиночество могут быть весьма интересными.

Вот змеёныш! Дамиан продолжал играть на нервах, прозрачно обозначая моё место. Место узницы в каменных стенах. И одиночество. История Евлины повторяется? Нет уж! Я — не Евлина.

Я расплылась в счастливой улыбке.

— Всегда мечтала побывать в подобном месте. Тихо. Спокойно. Одиночество никогда меня не страшило.

— Вот как? И чем же отличается твоё одиночество от одиночества других людей?

— Человек боится оставаться один, потому что ему страшно заглянуть внутрь себя. Поэтому тянется к другим людям, пытаясь заполнить внутреннюю пустоту внешней жизнью. И всё равно не находит счастья.

— И где же, по-твоему, находится счастье?

Я показала на сердце.

— Здесь. Достаточно принять свой внутренний мир, себя. Как есть. Без сожалений за свою жизнь и поступки.