– Адмирал, что это?

– Я не знаю, что это. Но, судя по красоте, опасным быть не может.

– Заблуждение. Самые опасные - всегда самые красивые. И наоборот. Это камуфляж

такой...

Всё кончилось, резко и неожиданно. Пение оборвалось, вой смолк, перестук постепенно затих.

– Всё, что ли?
– Лок зевнул, - кина не будет.

– И, слава Богу.

– А посему... Остальные, пошли спать, - командир поднялся, - давай, давай, шевелись. Нечего тут торчать. Завтра трудный денёк предстоит, чувствую...

– Занга на пределе досягаемости, - бархатистый голос Сьюу прозвучал как пожелание спокойной ночи.
– курсовой: сорок.

– Чёрт, чёрт, чёрт!!!
– Крейц садясь в злобе, ударил обоими кулаками по подлокотникам, - боевая тревога!!! Блойдерная атака! Носовые к выстрелу! Малый - впер...

– Стрелять нельзя, - сбоку подсказал Тильс, - вокруг нас сплошная стена астероидов.
– И уже тише добавил, - двигаться тоже не желательно.

Командир заложил такой нецензурный оборот речи по этому поводу, что ему сейчас мог бы позавидовать даже Выхлоп. Но, всё же быстро взяв себя в руки, приказал:

– Отставить атаку, отставить тревогу. Тишина на лодке!!! Всех касается! Попытаемся отсидеться, впрочем, нам больше ни чего и не осталось... Сьюу?..

– Дистанция до цели около сотни. Перемещается медленно. Идёт вдоль пояса астероидов на глубине в сорок - шестьдесят...

– Идёт на нас?

– Не уверен, я ещё действительно очень слаб. Я её просто чувствую, и она совсем не агрессивна сейчас.

– А как же ты пеленг так точно определил?

– С пеленгом проще... Извините... Изменила курс. Разгоняется. Идёт на нас.

Взгляд на ПК, на приборы, на Тильса. Второй помощник в ответ лишь беспомощно развёл руками. За бортом вновь из ниоткуда возникла чудесная мелодия. Голос продолжал выводить сложнейшую партию, вселяя необъяснимое спокойствие, даже в этом безнадёжном положении.

– Забеспокоилась. Зарыскала. Меняет курс. Уходит в сторону "ворот", напрямую, через "гостиную".

– Туда ей и дорога.

– Контакт потерян.

– Вот и славно, трам-пам-пам, - пропел Крейц.

Ещё какое-то время все сидели, не шевелясь, боясь спугнуть удачу. Пение продолжалось, но так тихо и ненавязчиво, что вскоре его вообще перестали замечать.

Затем командир, сладко зевнув, категорически заявил:

– Всё, всё. Давайте все шевелитесь в сторону коек. Мне завтра вы все свежайшие нужны, а не ваша допинговая замена.

Лок, выпроводив остальных, сам, однако ни куда не пошёл, а, удобно устроившись на своём месте о чём-то глубоко задумался. Вскоре он постепенно перешёл из состояния задумчивости в состояние полнейшего сна. Дальше вахта Тильса начала проистекать совершенно медленно и плавно, как глубоководный поток. Один лишь раз, прервав спокойствие, через переговорник ворвался Выхлоп, и то только для того, что бы доложить, что всё исправлено, и лодка может снова принять участие в забеге, после которого, видимо, ему механику делать на этой лодке будет уже точно совершенно нечего. Вздрогнув от этого заявления, уже дремлющий корабль снова стал постепенно погружаться в сон. Следуя примеру командира, члены экипажа один за другим уносились в царство Морфея. Шефпилот обвис на "рогах" штурвала. Мягко ткнувшись в пульт лицом, ушли в мир грёз сразу трое вахтенных. Хлебавший до этого кофе адмирал, сейчас выронил кружку, и она покатилась, разбрызгивая бодрящий напиток по ворсовому покрытию пола. Тильс изо всех сил боровшийся со сном дотянулся до панели и что-то переключил на ней, затем попытался подняться, но подкосившиеся ноги бросили его обратно в кресло, и голова безвольно мотнулась по подголовнику. Уже спали свободные от вахты. Спали подвахтенные. В нарушение всех инструкций, дрыхла основная вахта, со вторым помощником во главе. Даже "ни когда не спящий" механик сейчас выводил носом трели на своём распредпульте. Рядом с ним прямо на рабочих местах в самых невообразимых позах храпели, сопели, пыхтели бесконечно преданные ему вечноперепачканные подчинённые. Люди энергетика и в этом новомодном деле тоже не стали отставать от своих заклятых друзей. Обняв блойдер правой рукой и откинувшись головой на торец следующего в канале подачи, тихо посвистывая носом Раш, так же окружённый своим расслабившимся контингентом. Спал кок и первый помощник, спал адмирал и штурман, спал врач и бортинженер, спал Сьюу и энергетик. Полным составом отключились связисты. Даже генераторщики не устояли против всеобщего соблазна...

Не спал лишь электронный мозг, продолжая за спящих контролировать системы корабля, и видимо тихо удивляясь невиданному, уникальному явлению на лодке - тотальной спячке. Индикация его центральной панели лениво помигивала разноцветными огнями. Самообучающаяся система, применяясь к обстоятельствам, совершенствовала себя. Привычно текла размеренность электронного мышления. Вдруг, судя по резко возросшей скорости мигания сигнальных ламп, компьютер активизировался. Какое-то время его системы интенсивно работали, принимая информацию. Вскоре он пришёл к выводу, что теперь на корабле нет ни одного активного живого мыслящего существа. Оставшись полным неконтролируемым хозяином на "Касатке" искусственный интеллект, начал самостоятельный анализ, опрашивая все другие электронные устройства и вводя централизованный контроль над ними. По всей лодке стояло щёлканье, это шло механическое переключение агрегатов с ручного режима на автоматический. Электроны забегали ещё быстрее, принимая доклады о готовности с периферии. Не прошло и минуты, как компьютер уже безраздельно властвовал на корабле. Сейчас сконцентрировав управление в одних своих руках, и обработав информацию, следовало впервые принять судьбоносное решение без человеческого участия, и подсказок из вне. Только он компьютер и накопленный самообучением опыт. И это было, похоже, сложнее всего. Ответственность, заложенная программистами в самые основы искусственного мышления, сейчас, являлась единственной преградой отделяющей компьютер от действия. Индикация совершенно взбесилась, "железные мозги" заканчивали работу по принятию этого решения.

И вот лодка без всякого вмешательства людей, мягко качнувшись, стала плавно разворачиваться, постепенно набирая ход...

15.

Что-то пыталось пробиться сквозь вату небытия, и своей навязчивостью мешало наслаждаться забвением. Более того, это что-то стало истончать мягкое покрывало сна, укутывающее второго помощника. Преодолевая невидимую тяжесть, он ждал включения сознания, всё более чувствуя потребность придти в себя. Когда этот этап, хотя и медленно, но всё-таки начал происходить, он решил дерзнуть и открыть глаза. Но веки, казалось, налились свинцом и не желали подчиняться. Тогда Тильс попытался пошевелиться и тут же застонал от боли пронзившей весь организм. Готовясь ко второй попытке, он решил любой ценой увидеть мир и, сконцентрировав всю волю и силы начал действовать. Однако новая серия болевых спазмов откликнувшихся на его попытку существенно подрезала шансы. Самое страшное было то, что в голове не было ни мыслей, ни воспоминаний, ни ощущений, ни даже ассоциаций - ни чего, что обычно сопутствует переходу из сна в реальность. Действовал один лишь инстинкт, который изо всех сил тащил и тащил его из этой сладостной дрёмы, дававшей телу покой и умиротворение. Где-то далеко-далеко под несколькими слоями бесчувственности шевельнулось тепло, и очень тяжело, неравномерными толчками стало пробивать себе дорогу к сознанию. Теперь к нему частично стали возвращаться ощущения. Первое, что он почувствовал это то, что кто-то стоял над ним и производил какие-то манипуляции.

– Всё. Осталось только ждать, - механическим голосом сообщил кому-то этот кто-то, и Рик тот час узнал голос доктора-робота, - я ввёл ему максимальную дозу.

– И что?
– голос командира был непривычно хриплый, - он теперь либо туда, либо сюда, так?

– Да. Он ведь сопротивляться вздумал, вот больше всех и получил.

Тильса снова подхватил властный и манящий поток, которому не возможно было воспротивиться, однако именно это, вдруг слабо, но разозлило его. В ответ, вложив всё в один рывок, он приоткрыл глаза. Сильнейшая боль казалось, свернула в рог, но одновременно вызвала лишь новый ещё более мощный порыв злобы. Теперь уже сознательно используя эту образовавшуюся взаимосвязь Рик начал процесс прозрения.