По рубке долго метался нервный смех. Затем все замолчали. Было тихо, если не считать вечного гула генераторов погружения, да где-то очень далеко скребущий нервы противный протяжный вой.

– А, что это за перестук костяных кастаньет?
– Сиз прислушиваясь, поворачивал голову к борту под разными углами, - такой дробный, что хочется чечётку бить.

– Не костяных, а каменных.

– Откуда мне знать какие они, я только костяные и слышал.

– Судя по звуку это очень, крупные кастаньеты, - поддержал разговор штурман.

– Да нет, разные.

– Это астероиды друг о друга стучат!
– наложил своё заключительное резюме бортинженер.

Тильс с Локом быстро переглянулись и Тильс, резко развернувшись к пульту, стал что-то вызывать.

– Ну, хоть ты не тяни, - командир весь подался вперёд.

– Сейчас, сейчас. Всё! Похоже, конец СБРМам

– Не может быть! Хоть один, да должен был уцелеть!

– Даже не один, а целых пять, - второй помощник закончил опрос, и высветил на ПК зону, которая ещё находилась под контролем СБРМов.

– Чёрт!!! Только возле ворот и остались, - командор от досады закусил губу, - до чего ж они не надёжны и уязвимы, мать их...

– Зато мы теперь знаем, где здесь самое безопасное место, - штурман вертелся возле ПК.

– А я ведь их все стравил, ни одного не оставил, - Крейц откинулся в кресле, - боже, как я устал.

– Ничего, - Тильс закончил расклад на ПК, - можно один оставить на воротах, а по два раскидать на проходы.

– Что бы опять потерять?

– Есть альтернатива?

– А вот не надо наступать на горло песне, - Лок вновь оживился, - по два. Ты хочешь сказать, на начало и конец каждого прохода. Хотя кто знает, где у них начало... А на ворота и одного хватит, всё равно мы на них всё время посматриваем, так?

– Да.

– Молодец! То есть: пусть они там болтаются, сколько протянут, а к тому времени, либо ишак заговорит, либо падишах подохнет. Принято. Как только вся эта свистопляска утихнет, стазу разведёшь их.

– Слушаюсь. Знать бы только когда она утихнет.

Офицеры затихли, сами, пытаясь определить, когда же наступит, сей момент.

– А кто это так красиво поёт?
– Сиз продолжал прислушиваться к какофониям стихий.

– Это Онти о себе заявляет, - пояснил адмирал, - оно и так на любое возмущение откликается, а при такой буре совсем наверно с ума съехало.

– Да там, похоже, целый букет всякой дряни, - оружейник поднял палец, - вот опять.

– Тогда и про СБРМы нечего удивляться.

– Остались от козликов рожки да ножки.

– Интересно, как там остальные наши серии "К"?

– Да уж, очень хотелось бы знать, как там наши остальные лодки.

– Точно! А то может мы последние на всю Вселенную.

– Связист, - командир решил пойти навстречу пожеланиям коллектива, - как там связь с лодками?

– Нет связи, не смог выйти с ними на эту связь. Они видимо ещё ни о чём не догадались, а может, те уже обо всём догадались... В общем, контакт не получился...

– О чём не догадались?
– насторожился оружейник.

– Тебе же сказали, - повернулся к нему бортинженер, - "ни о чём".

– Ну, за "Камбалу" я, к примеру, совершенно спокоен. Там Минарс заправляет. Вот уж у кого выдержки и терпения на десятерых хватит. Никогда, никуда не спешит. Наверно сразу по входе в свою зону, залёг где-то, и теперь лежит, кино смотрит.

– А "Кальмар", там вообщ...

Необычайной чистоты и красоты пение обволокло лодку. Это была постепенно усиливающаяся песня без слов. В сопровождении дробного каменного перестука на фоне, которого оно происходило, это пение могло бы конкурировать с любым современным шлягером. Мелодия неслась ни грустная, ни весёлая, ни быстрая, ни медленная. Наверно даже специалисту здесь было бы весьма затруднительно идентифицировать мажор это или минор, а тем более определить пол поющего.

– Интересно, - Крейц подпирал рукой щёку, - если Элия здесь, кто же ещё умудрился так нализаться.

– Да это всё явно забортного происхождения, - возмутился тот.

– Я давно к ней прислушиваюсь, - пояснил удивлённым офицерам оружейник, - она сначала совсем тихой была, эта чудесная мелодия, а вот теперь всё сильней и сильней.

– Час от часу не легче, - штурман закатил глаза, - что за беспокойные соседи.

– Это мерзкие сирены заманивают своим сладкоголосым пением доверчивого космического странника.