По рубке пронёсся всеобщий вздох облегчения:

– Знать надо своих людей.

– Ну, Мач, настал твой звёздный час! Начнёшь работать, как только бортинженер произнесёт магическое слово "двадцать", это будет для тебя сигнал к действию.

– Тоже мне "звёздный час", - пробурчал шефпилот, с видимым удовольствием кладя руки на штурвал, - это на среднем-то ходу...

– И не раньше!
– резко дополнил помощника командир.

– Что не раньше?

– Не раньше, чем бортинженер скажет: "Двадцать".

– Слушаюсь, сэр!

– Вот, так.

Бортинженер уже начал обратный отсчёт. Лодка почти успокоилась. Рубка наполнилась привычной музыкой команд, пения приборов и мелодичной россыпью сигнализации с ввода постов.

– С ума можно сойти, - наконец сделал свою оценку всему происшедшему адмирал.

– А вам разве не приходилось с этим сталкиваться?
– Крейц развернул на него своё кресло.

– Ходили разные легенды, даже не легенды, а скорее бред сумасшедших... Но у нас ведь ни когда не было лоцмана...

– Да вы успокойтесь, вон Рик говорит, что всё уже позади, если конечно Занга в гости не пожалует.

– Конечно, конечно. Но я наверно должен выпить.

– Кок! Лекарство адмиралу!

– Скажите командор, а в вашу вахту Сильвер не приходит?

– Нет. Он почему-то только Тильсу эксклюзивные интервью даёт.

Рядом возник кок.

– Спасибо Патч, - Кливмел подобно как совсем недавно Тильс, крякнул и залпом осушил полный стакан, тут же протянув оный обратно.

Кок не глядя, взял его, внимательно изучая что-то на полу.

– В чём дело Патч?
– Лок не скрывал сарказма, - только не говори, что в покрытии появились паразиты.

– Кружка... Я оставлял кофе с ромом. Его ни кто не трогал?

– Да как-то не до этого было.

– И покрытие на полу сухое.

– А кружка пустая? Ну, так кому оставлял, тот и выдул.

– Я оставлял Сильверу.

– Вот он и выпил. Иди отсюда, без тебя в мызгах бардак. В следующий раз рому побольше ему плесни. Давай, беги быстрей, а то Элия уже до сорока дошёл. А после двадцати врятли пройти сможешь.

Командир был прав. Как только Элия объявил ключевое число, Мач заложил такой вираж, что те, кто всё ещё был на ногах, об этом сильно пожалели. Однако предусмотрительных, но не достаточно сноровистых, штурмана и оружейника, тоже выбросило из кресел. Командир готов уже был отчитать Хонни, но в этот момент того, неожиданно похвалил Тильс:

– Молодец! Если бы не ты, мы бы сейчас в синку вляпались. За астероидом её как раз не видно было, - пояснил он Крейцу.

– Всё равно мог бы и помягче, - пробурчал недовольно тот.

Теперь лодку нещадно кидало во все стороны. Каждый держался, за что мог, и все на чём свет стоит, проклинали Мача. Так продолжалось минут пять.

– Малый ход, - голос Тильса прозвучал для присутствующих сладкой музыкой. А через минуту, - самый малый.

С пола вставали менее ловкие члены экипажа.

– Ваш тренинг плох, - очень серьёзно заявил им Крейц, - чтоб в ближайшее время из спортзала не вылезали.

Штурман же вылез из разноцветных шаров ПК и покрыл Мача матом.

– Надо не забыть пристяжные ремни приказать к креслам приделать, - командир с трудом отлепил и стряхнул со своих ног оружейника, - а ты иди ещё полтаблетки прими.

– Стоп машина, - Тильс повернулся к Локу, - слезай, приехали.

Тот не торопясь, включил переговорник и когда на нём появился механик, лишь вопросительно посмотрел на него. Фалк опустил глаза на руки, которые вытирал тряпкой и долго что-то прикидывал. Командир ждал.

– Потекли системы охлаждения, вышел из строя центральный пульт... Да зачем тебе всё это. В срок уложимся. Всё отремонтируем. Ты же меня знаешь, моё слово твёрже гороха. Вот только ребята сильно вымотались.

– Помощь нужна?

– Да какая помощь, о чём ты говоришь?..

– Во время стоянки возможны неожиданные манёвры. На что можно рассчитывать?

– Учтём твою просьбу. Только на самый малый ход.

– Может всплыть, что бы тебе легче работать было?

– Не надо. У тебя всё?
– Фалк наконец оторвал взгляд от рук и посмотрел на командира, - а то время уже пошло.

– Бог в помощь.

– Уж он поможет, на ...
– экран погас на середине длинной заковыристой фразы.

– У боцмана был матерщинник попугай, - очень грустно начал рассказывать ни кому конкретно Тильс, - решил его боцман наказать за это. Завязал в мешок, и ну по палубе пинать. Потом выпустил. Тот из мешка вылез - еле на ногах стоит, огляделся мутными глазами, и говорит боцману: "Ни х... себе штормяга был!!!" Так и здесь.