Щелчок. Голубой свет прожектора, разрезавший сумрак, заставил Эда обернуться. Посреди арены стояла колыбелька. Яркий луч высвечивал чёрные волосы спящего в ней ребёнка. Подхватываемый ужасом Эд бросился к кроватке. Под тонким одеяльцем в ней лежал Ричард. Глазки мальчика были плотно закрыты, несмотря на яркий свет.

— Дамы и господа! — Раздался механический девичий голос. — Добро пожаловать в цирк ДеМорг!

Детский хохот прокатился над пустыми трибунами. Холодея, Эд обвёл взором арену. Из сумрака выступали всё новые и новые марионетки. Лафнегл обернулся. Первая кукла смотрела прямо на него. Что-то зажужжало, щель, исполнявшая роль рта, начала дёргаться:

— Сегодня в нашей программе! — Объявил тот же голос устами куклы. — Сможет ли Эд Лафнегл уберечь сына от смерти? Или кровь младенца украсит нашу арену?

Свет погас, погрузив арену в полнейшую темноту. Эд почти на ощупь вынул Ричарда из кроватки, прижав сына к груди. Тишину наполнило жужжание и громкий смех. Эд чувствовал, как куклы парят на нитях вокруг него, но не видел ни одну из них. Смех кружил по арене, птицей взметаясь к крыше шатра и холодными иглами впиваясь в сознание Эда.

— Соскучился по мне? — Обрамлённое рыжими кудряшками лицо куклы появилось прямо перед ним. — Я так очень!

Вскрикнув, Эд со всей дури рубанул мечом по нитям, державшим куклу. Марионетка с деревянным стуком рухнула на грязный пол. Ричард испуганно озирался, прижимаясь к отцу. Эд чувствовал, как сын дрожит от страха. Маленькие ручки обвили его шею.

— В Пустоте так скучно! — Продолжал говорить голос.

Жужжание слева стремительно приближалось. Эд поспешно отскочил в сторону — в кроватку со всего размаха врезалась марионетка, изображавшая мальчика. Нити с хлопком лопнули, оставив безвольное тело лежать в груде обломков.

— Я так хотела тебя увидеть, Эд! — Раздался голос за его спиной. Эд обернулся. К нему медленно подбиралась кукла с белым лицом, чёрными длинными кудрями и грубо намалёванными синими глазами. — Увидеть и расписать картину твоей кровью! Хотела услышать твои крики, вплетающиеся в симфонию Бетховена! Хотела вскрыть твою грудь и сжимать твоё ещё бьющееся горячее сердце!

Марионетка бросилась на него. Ударом меча Эд пытался перерубить её пополам, но лишь отбросил её. Кукла, ударившись о трибуны, зависла в воздухе. Голова её вновь поднялась, марионетка вперилась в него взглядом. На груди щерилась чёрная зазубрина — место удара. Из «раны» сочилась тягучая чёрная жидкость.

— Я так хотела выжать из тебя твоё синее пламя по самой капельке. Выпить твою жизнь до дна. А вы меня так бесцеремонно пихнули в Пустоту.

Ричард издал громкий вопль ужаса. Эд обернулся и лицом к лицу столкнулся с первой куклой.

— Но не думай, что ты так просто от меня избавился! — Проговорила кукла и ударила его.

Прикрывая Ричарда, Эд пытался увернуться, но почувствовал, как в бок упирается холодное острие клинка. Эд бросился бежать, но почувствовал, как его отбрасывает в сторону. Защищая сына, Эд врезался в ограждение спиной, приложившись головой со всей дури. Горячая кровь оставила след на размалёванной трибуне.

— Твои ненаглядные детки оставили внушительный след. О, как просто было выбраться на изнанку по нему из Пустоты! Такой источник силы!

Сквозь звон в ушах Эд слышал, как плачет Ричард. Прижав сына к себе крепче, Лафнегл отбросил меч и вскинул руку. Всполох синего пламени высветил две марионетки, надвигающиеся на него — темноволосая, истекающая тьмой и первая кукла с разбитым лицом.

— Не счесть моих ликов, не счесть воплощений! — В унисон пели две куклы. — Познай свою гибель, Эд Лафнегл! Познай свой ужас, когда ты увидишь, как умирает твой сын!

Эд схватил протянувшуюся к нему деревянную руку. Облупившаяся краска вспузырилась и вспыхнула. Воя нечеловеческим голосом, темноволосая кукла взмахнула ладонью. Горящая краска и щепы попали на её шевелюру. Миг спустя она зашлась ярким оранжевым пламенем.

Эд попытался вскочить и отбежать в сторону, когда ощутил холод клинка, пронзившего его бок. Тело взорвалось болью. Вскрикнув, Эд обернулся. Золотоволосая кукла следовала за ним. Увидев её, Ричард зашёлся в новом потоке воплей ужаса. Мир ощутимо задрожал. Волна горячей энергии наполнила арену. Эд ощутил тошнотворную слабость. Рана словно горела огнём, кровь стекала на пол. У него не было сил удивляться. Он не смог удивиться тому, что сумрак озарила вспышка яркого света. Он не удивился тому, что воздух стал разреженным, что магия дрожала в нём подобно натянутой тетиве. Он не удивился, увидев в стеклянных тёмных глазах ужас. Но он понял, что это его шанс.

Пальцы вновь коснулись холодной рукояти меча. Откуда он взялся? Да какая разница? Может, он всегда с ним? Может, это была его воля? Не важно.

Эд размахнулся и со всех оставшихся сил вогнал мерцающий бронзовый клинок в голову куклы, разрубив её надвое. Марионетка издала разгневанный вопль, стеклянный глаз выскочил из орбит и скрылся в неизвестном направлении.

— Эд! Эд, проснись, пожалуйста! — Услышал он бесконечно далёкий родной голос.

Он ухватился за этот голос, как за якорь. Продолжая крепко прижимать к себе Ричарда, он позволил голосу вытянуть его. Вытянуть из тёмного, полного дрожащей энергии и воплей, сновидения. Из этого кошмара.