И как же он был счастлив, когда он открыл глаза и увидел насмерть перепуганное, но такое родное и любимое лицо Мариссы.

***

Эта ночь была уже третьей или четвёртой. Вновь Эду снились кошмары, но он отказывался мне о них рассказывать. Вновь с криками ужаса просыпался Ричард, будя сестру. Вновь я чувствовала, как в мир выбрасывается колоссальное количество энергии.

А самое ужасное — я понятия не имею, что делать. Я не знаю, как оградить семью от кошмаров, я не знаю, как прекратить выброс этой силы, которая с лёгкостью может стать приманкой для стервятников. Или для НЕГО. Я содрогалась от одной только мысли о том, что в одну из ночей я могу вбежать в детскую и увидеть, как тёмная фигура склоняется над колыбелью, сверкая алчными колючими бледно-зелёными глазами.

Этой ночью меня разбудил вопль Эда. Я вскинулась на кровати и зажгла свет. Зажмурившись, Лафнегл метался во сне, не в силах проснуться. Перепугавшись, я звала его, пока он, наконец, не распахнул глаза, с облегчением и благодарностью глядя на меня. Чувствуя, как в груди бешено колотится сердце, я опустила голову на его грудь, тщась скрыть выступившие слёзы. Я хотела спросить, что он видел, когда раздался вопль Ричарда. Не тратя времени на расспросы, я бросилась к сыну.

Минут через десять я снова заглянула в спальню. Эд уже куда-то ушёл. На смятой постели расползлось кровавое пятно. Ледяная волна ужаса накрыла меня. Дрогнувшим голосом я окликнула мужа. Слабый голос Лафнегла донёсся из кухни. Я торопливо спустилась туда.

Эд стоял возле комода, пытаясь найти что-то в одном из ящиков. Багровое пятно влажно поблескивало в свете лампы.

— Что произошло? — Дрогнувшим от страха голосом прошептала я, глядя, как Эд достаёт из ящика пузырёк с Бадьяном.

— Дурной сон, — просто ответил Эд. — Не поможешь?

Я выхватила из его дрожащих пальцев пузырёк и задрала футболку. Глубокий порез растянулся на несколько дюймов. Я застонала от ужаса. Могут быть повреждены мягкие ткани. Удивительно, что Лафнеглу вообще хватило сил спуститься.

Словно вторя моим мыслям, Эд покачнулся. Я поспешно усадила его на стул. Бледное лицо покрылось испариной. Закусив губу, чтобы не дать панике поднять голову, я оторвала от футболки лоскут ткани и прижала к ране. Бадьян тут не поможет.

Дрожа от ужаса, я бросилась к буфету. Среди пузырьков должен быть где-то Рябиновый отвар. Окровавленные пальцы оставляли следы на пузырьках, в голове роились беспорядочные мысли, почти выталкивая наружу панику, ледяной змеёй скользнувшую по спине.

— Ради всего, почему обязательно нужно рисковать жизнью, а потом латать себя на кухне? — Пробормотала я, заглушая мысли.

— Иначе неинтересно, — раздался слабый шёпот.

Пальцы нашарили нужный пузырёк. Вытащив зубами пробку, я осторожно вылила отвар на лоскут бинта. Пропитавшуюся кровью футболку я потом выкину. Смоченный зельем бинт коснулся раны, Эд зашипел от боли.

— Потерпи немного, хорошо? — Тихо попросила я. — Скоро всё будет хорошо. Правда ты тут всё кровью залил, придётся крововосполняющее пить неделю.

— Опять… — Хмыкнул Эд. — Прямо как тогда, в январе.

— Не вижу ничего смешного, — пробурчала я. — Я чуть от страха не умерла тогда. Я и сейчас бы умерла, но сперва тебя вылечить нужно.

— Марс… — Тихо, даже как-то неуверенно позвал Эд. — Я видел ЕЁ.

Я вздрогнула и едва не уронила пузырёк с Рябиновым отваром. Новая волна страха накатила на меня, осев на губах привкусом пепла.

— Уже не в первый раз, но тогда было как-то… не так. Я имею ввиду, она стала сильнее.

— Не хочу этому верить, — прошептала я. — Просто… не хочу. Из Пустоты не возвращаются.

— Она сказала, что смогла вернуться по следу наших детей.

Я почувствовала, что начинаю дрожать.

— Сказала, выбралась на «изнанку».

— Изнанку чего?

— Не знаю. Мира? Реальности? Понятия не имею.

Боги… Как страшно. Я зажмурилась, и под закрытыми веками вновь вспыхнули эти страшные злые глаза. Далёкий смех отзвуком раздавался в ушах. Я тряхнула головой, прогоняя наваждение.

— Я возведу защиту, — пролепетала я. — Щиты, барьеры, всё, что угодно. Постараюсь оградить тебя с детьми. Буду стеречь ваши сны. Нельзя допускать, что… что…

Голос сорвался. Холодная рука Эда легла на моё плечо. Я подняла голову. Серые глаза яркими искрами горели на бледном лице. Я поймала себя на том, что прижимаю окровавленный бинт к себе, что рана на боку Эда уже затянулась. Всхлипнув, я порывисто обняла Эда. Тот слабо охнул.

— Я не хочу тебя терять, — прошептала я. — Не могу и не хочу.

— Так просто ты от меня не отделаешься, — хмыкнул Эд, целуя меня в висок. — Да и я без боя не сдамся. Ты же меня знаешь. А если что… зато вы с детьми будете живы.

— Нет! — Со злостью сказала я, не отнимая лица от его плеча. Не хотела, чтобы он снова видел мои слёзы. — Нет, не смей. Не будь героем. Если ты умрёшь, то я не смогу… не сумею… без тебя я не справлюсь.

Эд промолчал, поглаживая меня по голове и прижимая к себе. Я вздохнула. Нужно ещё Крововосполняющее найти… Кажется, мы с Лили наварили его пару котлов месяц назад.