Теперь, когда я очутилась с Пустотой лицом к лицу, я поняла, насколько она меня пугает. Это неведомое жадное измерение, пожирающее всё на своём пути. Там нет ничего и никого. Ни смерти, ни жизни, ни тьмы, ни света, ни гравитации, ни магии… Ничего. Только Пустота. И лишь крохотное мгновение отделяет от смерти — достаточно лишь раз моргнуть, достаточно лишь на миг впустить тьму в Пустоту…

— Я не хочу развоплощаться, — тихо прошептала я. — Я не хочу оставлять вас. И не могу.

Губы Эда коснулись моей макушки. Я хотела бы остаться так стоять навечно. Я хотела всегда быть в его руках, чтобы ничто никогда не угрожало нам, чтобы он всегда прижимал меня к себе. Я стояла, упиваясь его теплом и понимала, что хотя бы ради таких мгновений стоит переживать все тяготы. Ради того, чтобы вот так стоять, обнявшись, и думать лишь о том, насколько сильно мне дорог этот человек.

— Не оставляй меня, — тихо сказала я, поднимая глаза.

Эд улыбнулся. Тёплое сияние серых глаз заставляли что-то внутри меня сладко вздрогнуть. Лафнегл наклонился и поцеловал меня. Я почувствовала, как подгибаются колени, как шквал эмоций захлёстывает с головой. Пережив невероятную опасность, я понимаю, насколько я нуждаюсь в этом человеке.

Подумать только, а когда-то мы друг друга ненавидели… Подумать только, как много изменилось с тех пор.

— Я люблю тебя, Марс, — тихо прошептал Эд, мягко прерывая поцелуй и будто вторя моим мыслям.

Дальше мыслей в голове не было вовсе. Не было и слов. Просто ни в словах, ни в мыслях больше не было нужды. Только эмоции и чувства. Только тепло его рук и трепет прикосновений.

***

Я бы солгала, сказав, что после исчезновения Клариссы, жизнь стала безоблачной. Война с Тёмным Лордом продолжалась во всю, Эд по-прежнему застревал сутками на службе, а я сидела с детьми, да изредка посещала заседания Ордена.

Беда постучалась в окошко где-то в январе, да ещё и пришла оттуда, откуда не ждали. У меня начался эмоциональный кризис.

Каждый день был похож на предыдущий, каждый месяц сменялся другим, не принося ничего нового. Я жила словно в зацикленном дне. Менялась только погода, да я день за днём чахла. Каждое утро я открывала глаза и ловила себя на мысли, что я до одури хочу всё бросить. Хотя бы на день бросить всё и уйти в неизвестном направлении. Я хотела вырваться из опостылевшего круга домашних дел и попросту вздохнуть полной грудью. Нет-нет, я по-прежнему любила Эйприл и Ричарда, я любила Эда, я никогда не оставила бы их, но… Какая-то часть меня выла и лезла на стенку, сходя с ума от навалившейся рутины.

В один из дней я поняла, что мне просто необходимо хоть с кем-то поговорить. Пригласив Меду посмотреть за детьми, я аппарировала в Лондон.

После полутора лет в тихом городке Лондон оглушил меня своим величием. Серой стеною возвышались дома авеню, быстрым потоком сновали мимо люди, зазывно сверкали витрины магазинов, влажно постукивали ветви деревьев в скверах и парках. Мимо пролетали машины, поднимая фонтаны брызг талого снега. Грязно-серая масса омерзительным месивом сбивалась у тротуаров.

И всё же я была счастлива. Какая-то часть меня, которая всегда в глубине души любила этот город, ликовала, вернувшись сюда. Сырой воздух, пропитанный выхлопами и сугубо городскими запахами показался до боли родным.

Я шагала по улицам, ловко лавируя среди прохожих. В голове было ликующе пусто. В толпе у парка уличный певец бренчал на гитаре. Замёрзшие покрасневшие пальцы дёргали струны, выливая на людей потоки мелодий. Хриплый голос отчаянно не попадал в ноты, но с какой душой он пел… Не удержалась и бросила ему в чехол пару монеток.

В киоске я купила кофе. Сжимая картонный гладкий стаканчик, согревающий руки, я жмурилась от наслаждения, когда горячий душистый напиток водоворотом вкуса взрывался на языке. Пока я смаковала кофе, я едва не пробежала мимо книжной лавочки на Эдж-роуд.

Зазвенел колокольчик. Тишина, чуть подрагивающая от стука напольных часов, безмолвным шорохом поглотила звон, сомкнув свои крылья вокруг. Мягкий полумрак книжного магазина вкупе с запахом пыли, кофе и старых книг сводил с ума моего внутреннего эстета. В который раз я сюда захожу и в который раз я поражаюсь этой прекрасной атмосфере. Невероятно тепло и уютно, словно воплощённое сновидение библиофила.

В углу, где раньше стоял глобус, сейчас стояла рождественская ель, которую по какой-то причине ещё не убрали. Тёмно-зелёные пушистые лапы были увешаны золотистыми матовыми шарами. Свечи, мерцающие в гирлянде, мягко освещали сумрачный угол. Запах хвои кружил голову.

Из-за книжной полки вырулил Ремус на звон колокольчика. Увидев меня, он удивлённо поднял брови.

— Не ожидал тебя увидеть здесь, — улыбнулся он. — А где дети?

— Я всегда являюсь без приглашения, — пожала я плечами. — Дети с Андромедой, а я намереваюсь излить тебе душу. Есть покупатели?