Сириус многозначительно кашлянул, глядя на меня. Я снова заглянула в коробку. Помимо ножен, которые остались лежать в ней, на бархате покоился ещё и небольшой револьвер. Мои брови стремительно поползли вверх. Я протянула руку и осторожно вытянула оружие. Револьвер был холодным и увесистым. Палец идеально лёг на упругий спусковой крючок. Закрыв глаз и вытянув руку, я прицелилась. В памяти воскресли образы чужих воспоминаний.

— Вы ведь в курсе, что они — волшебники двадцатого века? — Подала голос Нарцисса. — Зачем им оружие? Тем более, такое допотопное и несовершенное?

БАХ!

В гобелене с изображением собачьей охоты образовалась небольшая круглая дыра, аккурат там, где у главного охотника, по задумке художника, должно быть сердце. Все уставились на меня. Я, смущённо улыбаясь, положила пистолет обратно в коробку и взмахом палочки починила гобелен. Сердце колотилось как бешенное, в голову ударил странный восторг. Эд одобрительно посмотрел на меня, но ничего не сказал, только улыбнулся. Он нацепил на пояс ножны и вернул в них меч, не переставая благодарить Мародёров за столь странный, но потрясающий подарок.

— Я думал, ты приукрасила, когда говорила о том, как стреляла во сне, — услышала я голос Рема.

Я обернулась. Люпин сидел рядом, мягко улыбаясь. В тёплых карих глазах светилось нечто уютное, невероятно доброе. Что-то, что заставляло меня улыбаться, что придавало мне сил, когда всё было невероятно плохо. И сколько же раз я его подводила…

— А я не думала, что ты побежишь меня спасать, бросив Рейчел посреди свидания, — тихо сказала я.

Ремус покраснел.

— Ты мой друг, я не мог иначе, — ответил он, прямо глядя мне в глаза, словно я могла усомниться в правдивости его слов.

— Верю, — улыбнулась я. — И я тебе очень благодарна. За всё. Извини, если…

— Не извиняйся, — махнул он рукой. — И не думай о грустном, сегодня же твоя свадьба. Кстати. Вот. Это… тебе. От меня. Просто увидел, подумал, что тебе понравится.

Рем протянул мне небольшую коробочку. Внутри оказалась изящная музыкальная шкатулка. Я повернула ключ. Медленно-медленно крышка шкатулки открылась, выпуская изумительные тонкие звуки, подрагивающие невидимыми серебряными колокольчиками. Незамысловатая, но прекрасная мелодия лилась и вилась над музыкой, что играла из патефона. Невидимыми серебристыми искорками она взметалась к потолку и оседала белоснежными снежинками, даря ощущение уютной зимней ночи. Волшебная зима…*

— Она прекрасна, — улыбнулась я, обнимая Рема. — Спасибо. Правда, большое спасибо.

— Рад, что не ошибся, — просиял Люпин.

— Так! Господа и дамы! — Заголосил Сириус. — Раз уж с подарками мы покончили…

— Подожди, Бродяга! — Крикнула я. — У меня тоже есть подарок!

Удивлённо посмотрев на меня, Эд вернулся на место. Ножны тихонько бряцнули о спинку стула, когда он садился. Я взмахнула волшебной палочкой. В гостиную вплыла по воздуху очередная коробка. Последние несколько месяцев было трудно прятать её от Эда, однако, кажется, он ни о чём не догадывался.

Коробочка опустилась мне на колени. Я молча протянула её мужу. Эд, что-то пробормотав, открыл её и замер, изумлённо глядя на содержимое. Дрогнувшими пальцами он извлёк из коробки подарок. Хрустальная сфера засияла золотым ореолом от света свечей. Блеснула латунная табличка с надписью «From G to Em». Крохотная фигурка замерла в хрустале, словно её поставили на паузу посреди замысловатого танца.

— Продавец сказал, что она появилась в его магазине год назад, — сказала я, поднимая на Эда глаза. — Сказал, что она словно ждала нас.

В глазах Эда стояли слёзы. Я положила руку на его плечо. Эд смахнул слёзы и посмотрел на меня.

— Спасибо, — прошептал он. — Это просто…

Он замер, оборвавшись на полуслове. Я изумлённо посмотрела на него. Эд сидел, не двигаясь, смотрел на меня. Губы его были приоткрыты, словно он хотел сказать что-то. Я обернулась к Ремусу. Тот тоже сидел совершенно неподвижно, протягивая руку к бокалу с пуншем.

Тут до меня дошло, что музыка стихла. Я обвела взглядом гостей. Все они, словно запечатлённые на магловском снимке, замерли на полужесте. Струя шампанского, изливающаяся пенящимся потоком из бутылки замерла на полпути к бокалу. Улыбки и взгляды, разговоры и музыка — всё замерло.

Раздалось тихое потрескивание заводящейся шкатулки, после чего в звенящей тишине вновь послышалась мелодичная песня. Я посмотрела на шкатулку. Она была единственным, что продолжило двигаться в этом замершем безумии. Только вот её никто не заводил.

— Меня никогда не зовут на вечеринки, — раздался мягкий бархатистый голос за моей спиной. — А жаль. При жизни я был душой компании. В одной из жизней, по крайней мере.

Он вошёл в поле моего зрения, выйдя из-за моего левого плеча. Небрежно опираясь на чёрную лакированную трость, он смотрел на меня с кривой усмешкой. Зелёные глаза сияли невероятной силой, поблёскивая за стёклами очков в тонкой золотой оправе.