— Что ты здесь делаешь? — Прошептала я.

— Пришёл поздравить, — Смерть взмахнул тростью и шагнул к столу. — Не каждый день собственная вдова выходит снова замуж. А я — редкий счастливец, который имеет возможность присутствовать на мероприятии такого толка.

— Тратишь на меня время? Разве ты не должен убивать каких-нибудь невинных людей? — Прошипела я, осторожно нашаривая рукоять револьвера.

— Ну, зачем же ты так? — Поморщился Смерть. — Я никого не убиваю. Людей убивают люди, заклинания, сталь, кирпичи, кусочки свинца, пламя и прочее-прочее. Я всего лишь проводник душ. К тому же, я существую вне времени и пространства. Так что я везде и никогда. Или нигде и всегда, решай сама, как тебе нравится.

— И давно ты стоял за моей спиной?

— О, моя милая Марисса. Я всегда стою за твоей спиной. За спинами каждого из вас. И рано или поздно я…

Кьялар замолчал на полуслове. Взгляд его упал на сферу, которую держал в руке Эд. В зелёных глазах вспыхнуло удивление. Осторожно вытянув из замерших пальцев сферу, он поднёс её к глазам, всматриваясь в принцессу.

— Ну надо же, — протянул он изумлённо. — Любопытно… чертовски любопытно.

— О чём ты? — Спросила я.

— Из мажора в минор… из Соль в Ми-минор. Самая прекрасная нота, созданная человеком. И она навечно остаётся, вечно звучит сквозь время и пространство**. Прекрасная нота жизни, порождающая такие вот чудеса. Признаюсь, такого мне ещё не доводилось видеть, — продолжал бормотать Кьялар, проводя пальцем по трещине. — Подумать только, как хитро… — Он словно опомнился, посмотрел на меня, усмехнулся и вернул Эду шар. — А ты продолжаешь удивлять, Марисса.

— Я тебя не понимаю, — пробурчала я.

— Поймёшь. Однажды. — Он достал из нагрудного кармана часы на цепочке. — Итак, у меня ещё столько дел. Столько душ. Однако невежливо было бы уйти, не вручив невесте подарок.

Я настороженно отпрянула от него, подозревая дурное. Подарок? От него? Бьюсь об заклад, преподнесёт мне гадюку.

Тем временем Смерть шагнул к сжавшейся в уголке темноте, загнанной туда светом пламени. Он ласково протянул к ней руку. Тьма шевельнулась и, подобно верному псу, прильнула к Кьялару. Тот осторожно сомкнул на ней пальцы и вытянул небольшой лоскуток темноты. Она извивалась и пульсировала, но оставалась в его руках, словно была живой. Мне стало не по себе. Я почувствовала, как холодок пробежал вверх по спине и ударил в затылок, разливаясь странным, но знакомым страхом.

Пока я пыталась совладать с эмоциями, Кьялар подошёл к одной из свечей и задул трепещущий огонёк. Тонкая струйка дыма, извиваясь в диковинном танце, устремилась вверх. Смерть поймал эту тонкую серую ниточку и вплёл её в лоскуток темноты, что сжимал в руке. Аморфное создание начало твердеть, приобретать вытянутую форму. Пару мгновений спустя Кьялар сжимал в руке чёрную свечу, расчерченную белыми разводами. Он протянул свечу мне.

— Что это? — Настороженно спросила я.

— Проводник, — просто ответил Смерть. — На случай, если ты захочешь… встретиться с кем-то.

— С кем?

Он окинул взглядом гостиную и усмехнулся.

— Почти с каждым. Но помни, что свеча рассчитана на одного.

Прежде, чем я успела что-то ещё спросить, он исчез. Я осталась сидеть, сама не замечая, как сжимаю в руке холодную, как лёд Чёрную Свечу, озадаченно глядя туда, где только что стоял сам Смерть.

—… невероятно! — Закончил Эд. Я вздрогнула от неожиданности. — Что с тобой?

— А? Н-ничего… Я просто… задумалась.

Встреча с Кьяларом серьёзно выбила меня из колеи. Холодная свеча, принятая из горячих рук, наводила на меня странноватый иррациональный ужас. Однако он оставался для меня на заднем плане. В тот вечер в моей голове засела лишь одна мысль.

«Из мажора в минор… Нота жизни, порождающая такие вот чудеса…»

Комментарий к Часть 70. (Меч и Свеча)

* В нашем воспалённом сознании шкатулка обязана играть исключительно вступление к песне Nightwish — Taikatalvi (“Волшебная зима”).

** Цитаты из фильма “Imaginaerium” и песни “Song of Myself”

========== Часть 71. (Три истории осени) ==========

История первая. Сентябрь. Дева и Воин.

— Выше канделябр, миссис Лафнегл! Выше!

— Я уже не могу, — простонала я, чувствуя, как дрожат плечи.

— Потерпите, осталось не так много. И не шевелитесь! Сделайте более… вдохновенное лицо!

— Такое?

— Да!

— У меня от него сводит скулы! И глаза слезятся!

— Ну миссис Лафнегл! Я же не чудовище! Моргать же можно! Редко, но можно!

Эд тихонько фыркнул. Хотя я и видела, как у него самого подрагивает кончик меча. Я ободрительно сжала его руку. Эд улыбнулся.

— Мистер Лафнегл! Посерьёзнее, пожалуйста! — Взмолился художник. — Вы изображаете воина! Воинов с такой самодовольной усмешкой не бывает!

— Самодовольной? — Переспросил Эд.

Теперь уже фыркнула я, но, поймав возмущённый взгляд художника, мигом сделала серьёзную и вдохновенную мину.

— Не понимаю, дорогая, к чему тебе этот перфоманс? — Вздохнула Нарцисса, сидящая за спиной художника. — Канделябр, меч… Вы бы ещё в средневековые мантии облачились!

— Просто так портрет у каждого быть может, — важно сказала я. — А тут — нечто оригинальное!

— Как знаешь, — фыркнула кузина. — И всё же я не понимаю, почему вы не захотели оживлять портрет?