— Это очень трогательно, дорогая, — улыбнулась Молли. — Но разве это возможно?

— Разумеется, нет, — расхохоталась я. — Именно поэтому мы все здесь.

— Ты в своём репертуаре, — с усмешкой покачал головой Ремус.

— Господа, поспешите! — Подал голос моряк-привратник. — Ночь не будет долго длиться!

Я взяла Эда за руку и первая шагнула за ворота парка. Остальные шли за нами следом. Лихая мелодия разносилась по парку из многочисленных динамиков. Каскады ярких огней изливали на нас пёстрый свет мигающих лампочек. В груди разрасталось ликующее волнение, лица друзей озаряли улыбки. Я крепче сжимала руку Эда, ускоряя шаг почти до бега.

Впереди, за неизменной баррикадой из рекламных щитов, почти до небес взметались языки пламени. Неверные тени неизменных обитателей парка отплясывали на брошенных неработающих каруселях. Весёлые голоса становились всё громче, вспышки хохота и возгласы были подобны вспышкам пламени.

Отогнув полотнище от шатра, закрывающего проход к костру, мы шагнули в наполненное светом и музыкой пространство. Приветственные возгласы оглушили нас.

— Вот это да! Ещё больше народу! — Хохотал Призрак Оперы. — Мы так скоро станем самостоятельным сновидением!

— То есть? — Не поняла я.

— Это значит, что мы сумеем присниться кому угодно, — пояснила рыжая девушка в маске.

Друзья замерли, раскрыв рты. Лили, Ремус, Джеймс и Сириус узнавали себя и остальных друзей среди вечных обитателей парка. Молли хватало того, что она в чужом сне. Принц и байкер тут же втянули их в шутливый разговор, утягивая в толпу. Кажется, к ребятам начало приходить осознание того, что прямо сейчас происходит нечто волшебное.

Мы с Эдом поотстали от других. Я обвела взглядом нашу компанию.

— Хорошо, что всё получилось, — сказал Эд, держа меня за руку. — Я и не надеялся…

— Иначе и быть не могло, — ответила я. — Это единственная возможность увидеть Лину и Джастина в такой важный час. Я хотела, чтобы они были с нами…

— Я тоже, — кивнул Эд, глядя на рыжеволосую.

Та, тем временем, взмахнула руками. Высокое пламя чуть осело, сумерки стали ещё гуще. Музыка стихла, теперь над парком царил лишь стрекот цикад и шёпот трав на пустоши. Остальные расселись вокруг костра, выжидающе глядя на нас. Рыжая протянула к нам руки, приглашая в центр круга. Пламя плясало в её зелёных глазах, видневшихся из-за маски.

— В свете пламени, под сенью звёзд, — громким голосом начала она, когда мы с Эдом подошли. — Пред ликом всех сновидений мы приветствуем Сноходцев, связующих жизнь свою браком.

Я смотрела на Эда и не могла сдержать улыбки. Яркое рыжее пламя озаряло его лицо. Я чувствовала его волнение, его восторг, чувствовала, словно они волнами расходились от него, находя отклик в моём сердце. Эд улыбался. Так тепло, так нежно. Его горячие пальцы сжимали мои ладони, словно он опасался, что я исчезну. Но я не исчезну. Никогда не оставлю его. Никогда.

— Под взорами звёзд и пред всеми собравшимися огласите свои клятвы! Эд Лафнегл! В чём ты клянёшься избравшей тебя девушке?

— Марисса… — Эд чуть запнулся, но почти через миг совладал с собственным волнением. — Я клянусь всегда быть с тобой, не оставлять тебя, не бросать в трудную минуту и оберегать от всех бед. В болезни и здравии, в горе и радости, во сне и наяву. Я клянусь любить тебя до конца наших дней. Клянусь любить наше дитя. Клянусь защищать тебя, оберегать от бед и зла. Клянусь, что не оставлю тебя пока Смерть не разлучит нас. И даже если это произойдёт, я доверюсь дьяволу, чтобы возродиться ради тебя.

С каждым новым «клянусь», с каждым словом нас опутывали бело-голубые нити, связывая меня и Эда единой сетью.

— В чём клянёшься ты, Марисса Блэк, избравшему тебя мужчине? — С улыбкой произнесла рыжая.

— Клянусь быть с тобой, оберегать тебя, не бросать в трудную минуту, — улыбаясь, произнесла я. — В болезни и здравии, в горе и в радости, во сне и наяву. Клянусь, что не оставлю тебя до самого разволощения. Клянусь всеми правдами и неправдами вернуться из Пустоты. Клянусь любить наше дитя. Клянусь любить тебя. Клянусь, что даже если на нас обрушится Армагеддон, стоять с тобой вместе плечом к плечу.

Краем глаза я заметила, как Молли, Лили и Сириус, шмыгая носами, вытирают выступившие слёзы. Ремус наблюдал за нами с улыбкой, чуть склонив голову. Бело-голубое переплетение нитей оплетало нас плотным коконом, переливаясь и сияя в синих сумерках.

— Нитями клятв вы связали себя, — объявила рыжая. — Да не распадутся эти узы, да не прервётся связующая вас нить, да пройдёте вы путь ваш вместе рука об руку, во сне и наяву, покуда Смерть не разлучит вас!

— Во сне и наяву, пока Смерть не разлучит нас, — повторили мы.