Следующие несколько минут на меня обрушивался целый каскад брани, исходящий от каждого, кого я оставила на Зелёной улице. Я чувствовала, что краснею. Чёрт, я даже не подумала, как переполошу их всех там…

— Ребята… Ребята! — Попыталась я переорать их. — Давайте вы меня потом линчуете? Сперва вытащите нас отсюда!

Я продиктовала им адрес.

— Ого, не так далеко, — присвистнул Сириус. — Тут и на мотоцикле можно.

— Поторопитесь, ладно? — Умоляюще попросила я. — Эд ранен и…

— Ладно-ладно, прибудем так быстро, как сможем, — пробурчал брат и исчез из зеркала.

— Будем ждать, — вздохнула я.

Эд проковылял в гостиную и тяжело опустился в одно из кресел. В воздух взмыла целая туча пыли. Я присела на краешек подлокотника и задумчиво посмотрела в грязное окно. Вот тебе и увлекательное приключение во сне…

Руки коснулись пальцы Эда. Я посмотрела на него. Тот робко и виновато улыбался. Я сжала его пальцы.

— Всё хорошо, — зачем-то сказала я. — Мы не выбираем сны, так что тебе нечего стесняться.

— Но… это было просто ужасно, — отведя взгляд, сказал Эд. — Я же мог тебя убить и…

— Это сон, — повторила я. — Так что вряд ли ты мог бы причинить мне реальный вред.

— Откуда ты знаешь?

— Я предполагаю. — Немного помолчав, я добавила: — Я видела похожие сны. На пятом курсе. Прежде, чем сойти с ума. Каждую ночь я превращалась в монстра и убивала кого-то из студентов. Снова и снова… На протяжении нескольких месяцев. Это было… чудовищно. Хуже, чем у тебя. Ты лишь видел сон, а я… я это словно переживала. Я чувствовала каждое движение. Чувствовала, как когти и клыки вонзаются в их тела, как рот наполняется кровью… Бррр… — Я передёрнула плечами, стряхивая наваждение воспоминаний.

— А если и мои сны продолжатся? — В ужасе спросил Эд.

— Скажи мне. Мы что-нибудь придумаем. Обещаю, — улыбнулась я.

Минут через пятнадцать во дворе дома взревел мотор мотоцикла. Сириус, донельзя злой на меня, прорычал что-то вместо приветствия, помог Эду выбраться из дома и вскарабкаться в коляску. Я всё это время пыталась помогать по мере сил, но по большей части мешала. Брат пихнул мне в руки шлем и приказал сесть за его спиной и крепко-крепко держаться.

Зарычав, мотоцикл тронулся с места. Я не сдержала вопля ужаса, когда колёса этой адской машины оторвались от асфальта. Зато Эд хохотал от восторга, как безумный. Я вжала лицо в спину брата, крепко прижавшись к нему, и не открывала глаз до самой посадки.

Дома я получила по ушам во второй раз. Но только в первые минуты. Чуть позже, когда всеобщий праведный гнев поутих, Эду восстановили сломанную кость, а я всем заварила чай, мы расселись в гостиной, и я принялась рассказывать о том, что случилось. Свелось всё к паре предложений, суть которых свелась к тому, что я должна была проснуться рядом с Эдом, иначе ничего не вышло бы. Остальные принялись анализировать дом из нашего рассказа, предполагая, кто мог быть связан с миссис Хэшшир, а следовательно быть причастен к похищению Эда.

Всё время, что мы разговаривали, я чувствовала на себе чей-то тяжёлый взгляд. Подняв глаза и осмотрев компанию, я встретилась взглядами с Ремусом. Тот, молча, сидел в кресле, не сводя с меня угрюмого, немного обиженного взора. В какой-то момент прямо посреди разговора он подскочил на ноги и вышел из гостиной. Я бросилась за ним.

— Ремус! Рем, постой! — Звала я его.

Но вместо ответа Рем накинул на плечи пальто, вышел за дверь и аппарировал, даже не попрощавшись. Я так и осталась стоять на пороге дома наедине с опустошающим чувством вины. Разумеется, он в праве на меня обижаться, ведь из всех он перепугался больше всех…

Я вернулась в гостиную и тяжело опустилась на кресло, прикрыв глаза и вяло вслушиваясь в беседу.

— Кстати! — Воскликнул вдруг Джеймс. — Питер, оказывается, всё это время был дома! У матери! Он проспался, очухался и связался с нами через зеркало. Мамаша его подтвердила, что Пит пришёл на рассвете пьяный вдрызг, рухнул на диван и не вставал до самого заката.

— Ну, все нашлись, значит, всё в порядке, — хмыкнул Эд.

Я задумчиво кивала в такт беседе. Когда чай был выпит, а из чьих-то уст прозвучало слово «бренди», разгорелся жуткий скандал с участием Лили, Марлин и Мародёров. Девушки утверждали, что хватит уже, и так одна попойка чёрте чем обернулась. Парни настаивали на том, что исчезновение Эда, а после и моё, — та ещё нервотрёпка, так что нужно отметить воссоединение хотя бы бокальчиком. За это Сириус с Джимом получили по ушам и были отправлены на кухню мыть посуду под строгим руководством Марлин. Эд задремал в кресле. Мы с Лили остались, фактически, наедине.

— Это было нечестно, — сказала она. На мой непонимающий взгляд она пояснила: — Твоё исчезновение. По отношению к Ремусу это было чертовски нечестно. Ты бы видела его… Я думала, что он сойдёт с ума.

— Он меня ненавидит теперь? — Тихо спросила я. — Он убежал, даже не дал объяснить…

— Он никогда тебя не будет ненавидеть, не говори ерунды, — отмахнулась Лили. — Он расстроен и обижен. Просто дай ему время. А объяснений ему и не надо, он всё понимает. Просто…

— Что? — Спросила я, когда Лили замялась.