— Ставлю на Ангела, — услышала я и обернулась.

— А я на Лося. Уж больно крут он в этом сне.

— Он — чудовище… — прошептала я. — Почему? Почему он видит это?!

— Эй, не надо на меня-то кричать! — Надула губы Кларисса. — Я же говорила, я лишь моделирую провокации. И то, создала всего одну, когда эти два красавца появились.

— Но… Почему?..

— Внешние обстоятельства, — пожала плечами Наваждение. — Видимо, что-то заставило видеть его такие сны. Не могу сказать, что именно — его память основательно подчистили, но подсознание своё отхватило.

— Чёрт, какая усмешка, — мечтательно протянула Кларисса, подаваясь чуть вперёд. — Так он выглядит куда сексуальнее…

— Ты всё об одном, — фыркнула Наваждение, шлёпнув девушку веером. — Кьялара мало?

— Кьялар теперь вне моей досягаемости. А вот с этим можно поработать…

Я хотела что-то ей сказать, но меня прервал громкий нечеловеческий вой. Обернувшись, я увидела, как плоть Ангела заходится ярким синим пламенем. Рука Эда была по локоть погружена в грудь существа. Резким движением он вырвал нечто из груди Ангела, от чего тот, рассыпавшись, исчез.

— Эд… — Севшим от страха голосом позвала я.

Лафнегл никак не отреагировал. Я бросилась к нему. Ноги разъезжались на пепле, карабкаться на холм было невероятно трудно, но я бежала изо всех сил. Я должна что-то сделать. Я должна его разбудить. Привести в чувство. Любой ценой, абсолютно любой.

Я помнила, как он спасал меня от самой себя дважды. Помнила, как он прижимал меня к себе, как мы горели синим пламенем, возвращавшим мой рассудок. Я надеялась, что сумею… что сработает… что он станет прежним…

Когда нас разделял лишь шаг, Эд обернулся. В его глазах за пляшущей яростью плескался ужас. Я знала, что он пытается что-то с собой сделать, знала, что в глубине души он напуган, что он нуждается в помощи. Как любой, кому снится ужасный сон, где он становится монстром и осознаёт, что не в силах проснуться. Это всё иллюзия, оболочка. Я должна сжечь её, сжечь дотла, чтобы он сумел стать вновь самим собой.

Я протянула к нему руки, в надежде разбудить его. И в тот же миг в мой живот обрушился удар ужасающей силы. Задыхаясь от боли, я отшатнулась от Эда. В глубине души я порадовалась, что я — астральная проекция самой себя. Тело не выдержало бы такого удара, а ребёнок — тем более. Но боль была до ужаса реальной.

Смахнув слёзы, я подняла на него глаза. Эд приблизился ко мне и, усмехаясь своей чудовищной острозубой улыбкой, произнёс:

— А вот и виновница всех бед. Давно стоило сбросить тебя с Астрономической башни…

Порыв ветра подхватил мои волосы, закрыв на пару мгновений его лицо от моего взора. Когда я откинула волосы, я обнаружила, что стою на смотровой площадке вышеназванной башни. На самом краю. Эду достаточно лишь толкнуть меня, чтобы я полетела вниз и разбилась.

Лафнегл схватил меня за горло и поднял над полом. Мои ноги свободно болтались в пространстве, тщась найти хоть какую-то точку опоры.

— Эд, прошу, — сквозь слёзы прошептала я, цепляясь за его руку.

Но он словно не слышал. Я лишь видела ужас в глубине его серых глаз. Нечеловеческий смертельный ужас. Оболочка… лишь оболочка… сжечь… нужно… сжечь…

Я обхватила его руку, сжимавшую мою шею, обеими ладонями и закрыла глаза.

«Я сгорю за тебя, — билась в голове мысль. — Я сгорю, лишь бы тебя это спасло…»

Сквозь пальцы рванул поток энергии. Пронзая каждую клеточку, каждый атом моего существа, она оборачивалась синим пламенем. Я чувствовала, что становлюсь им. Становлюсь сгустком синего пламени, как тогда, в подвале на Боунсфайр-стрит. От меня пламя перекинулось на Эда. Взвыв, он отпустил меня. Ноги коснулись пола. Не теряя ни секунды времени, я рванула к Лафнеглу и прижалась к нему всем телом. Яростно взревев, он попытался отшатнуться, но я практически повисла на его плечах.

Эд сделал шаг назад, оступился и рухнул с башни, увлекая меня за собой. Мы падали. Мы оба горели и падали, но я не выпускала его ни на миг. Я чувствовала, как из меня вытекает энергия, как тепло, всё это время трепетавшее на моей ладони, постепенно угасает. Но я не выпускала Эда. Я лишь надеялась, что он проснётся раньше, чем мы оба разобьёмся. Я лишь надеялась…

— Марс…

Тихий шёпот словно гром прозвучал в шуме воздуха. Тёплая рука легла на моё плечо. Падение замедлилось. Едва не умирая от облегчения, я вздохнула. В тот же миг пламя исчезло. Я осмелилась поднять на Эда глаза. Безумная злоба исчезла из взгляда, уступив ужасу, сожалению и благодарности.

— Марс… прошу, прости, я… — лепетал он.

— Ничего, — чуть не плача, прошептала я. — Это всего лишь сон. Просто сон. Со всеми бывает.

Эд прижал меня к себе. Я чувствовала, как трясутся его плечи, как судорожно вздымается его грудь. Судорожный вздох прорезал воцарившуюся тишину.

— Не оставляй меня, — прошептал он сквозь слёзы. — Умоляю, не оставляй…

— Никогда, — тихо ответила я.

Тепло исчезло из руки совсем. Продолжая висеть в воздухе на полпути к земле, мы с Эдом прижимались друг к другу, как испуганные дети, оба глотали слёзы и радовались, что пережили случившееся, сохранив рассудок.