Я задумчиво грызла перо, когда из нагрудного кармана раздался хмельной голос Эда, зовущий меня.

— Ма-а-арс! Ку-ку! Ответь, я скуча-а-аю!

— Эд, — вздохнула я, глядя в лицо жениха. — Что такое? Сириус запретил мне с тобой связываться.

— Сириус спит, — махнул рукой Эд. Серые глаза лихорадочно блестели. — Марс, я хочу тебе кое-что сказать! Кое-что очень-очень важное!

— Ну, говори, я слушаю, — поторопила я его, ибо Эд сделал длиннющую паузу.

— Когда мы шли тебя отвоёвывать у Ищейки… ну, та ночь в Блэк-Лэйке. Я тогда до чёртиков испугался тебя. У, ты бы себя видела! Такая злая, как в том сне. Помнишь? Ледяные зеркала, всё такое?

— Ну, допустим, — немного напряглась я.

— И я… как бы… мы тогда отбивались от Пожирателей Смерти… и я… я убил человека.

Опаньки.

— Марс, мне стыдно, вот… правда. Я запаниковал, не знал, что делать, нас оттесняли! Я хотел бежать за тобой, а тут этот… Он, правда, меня даже не заметил. Кажется, он в Люпина целился. Ну, я как-то… само собой вышло. Прости, я ужасный человек.

— Эд, — вздохнула я. — Это было сто лет назад. И с ними иначе нельзя было. Не скажу, что ты правильно поступил, но ведь… — Я тщательно подбирала слова, силясь не называть убийство человека — «неплохим поступком».

— Я убил однажды Ангела. Но то-то был монстр! А это — человек! Марс! Как мы с тобой!

— Он был злым, — предприняла я вялую попытку.

— Не-ет! Он просто не на той стороне сражался! Мама говорила, что не бывает злых людей! А мама редко ошибалась.

— Эд. Эд! — Я пыталась перекричать потуги начинающейся истерики будущего супруга. — Эд! Ничего плохого в том нет! Мы на войне, так и должно быть и… Да ради всех мерлиновых кальсон, давай об этом поговорим, когда ты будешь трезв! Хочешь — сотру это тебе из памяти!

— Хочу! — Живо откликнулся Эд. — Хочу! Вот… вот прям сейчас, а?

— Лафнегл, ты куда убежал? — Послышался из глубины зеркала голос Сириуса. Эд ойкнул и тут же пропал из отражения.

Ну что ж… Ещё одно имя можно вычеркнуть.

Только потом, почти засыпая, я подумала, что как-то слишком уж равнодушно я приняла весть о том, что Эд кого-то убил. Пообещав себе подумать об этом утром, я задвинула эту мысль подальше и крепко уснула.

Комментарий к Глава 65. (Behold this force)

Вот, что бывает, когда у Музы два проекта, Менестрелия в коме, а у руля остаются Йозефъ и новый член команды - гусь-зануда Фердинанд. Извините.

В названии - строчка из песни Nightwish - Shudder before the Beautiful

========== Часть 66. (Книжный магазинчик) ==========

— Так… Тридцать… Тридцать два… Где же? — Бормотала я, изучая таблички на стенах домов.

Сверяясь с крохотным кусочком бумаги, на котором был нацарапан адрес, я шагала по улицам Лондона. Пепельно-серое небо недовольно хмурилось над старыми крышами изгибами облаков. Шальной холодный ветер как-то особенно торжественно проносился над землёй, срывая с прохожих шляпы. Воздух наполнялся тягучей сыростью, оставляя на губах странный привкус. Будет дождь, почти наверняка будет дождь. А я без зонта, какая досада. А ведь всего-то начало августа…

Порыв ветра вырвал из моих окоченевших пальцев кусочек пергамента. Пару мгновений он парил прямо перед моим носом, пока я безуспешно пыталась его поймать, а после, кувыркаясь, унёсся в неизвестном направлении. Я замерла, тупо глядя ему вслед. Ну и ладно! Я запомнила адрес! Эдж-роуд… э… сорок? Проклятье. Ладно, вряд ли на Эдж-роуд много книжных магазинов.

Минут через двадцать кружения по незнакомым кварталам Лондона я всё же вышла к нужному месту. Старая книжная лавка расположилась на углу Эдж-роуд и улицы с непроизносимым названием. Самодовольно хмыкнув, я толкнула тяжёлую деревянную дверь. Тихонько звякнул колокольчик.

Длинное, убегающее куда-то вглубь помещение было погружено в уютный тихий сумрак, разгоняемый немногочисленными настенными светильниками. Деревянные тёмные полки пестрели разнообразием корешков книг, которыми те были уставлены. Порой среди книг встречался бюстик Шекспира, Уаилда или какого-нибудь другого литературного деятеля. Тихонько поскрипывали половицы под ногами, в воздухе витал запах старых книг и пыли. Неподалёку от входной двери располагались уютные глубокие чуть потёртые кресла, стоящие возле старого камина. Рядом с креслом притулился горшок с фикусом, маленький столик, заваленный газетами и журналами и антикварный глобус. Где-то тихо постукивали напольные часы, а в глуби магазина хрипловато играл патефон. Напротив читательского уголка, по другую сторону от двери, находилась стойка продавца. Старый кассовый аппарат поблёскивал в тусклом свете, рассеиваемом матовыми светильниками. За аппаратом, прикрывшись газетой, сидел продавец, перед ним на стойке стояла чашка с чаем.

Услышав звон колокольчика, продавец опустил газету и изумлённо посмотрел на меня.

— Не ожидал, что ты явишься так скоро, — улыбнулся он.

— Ты сам дал мне адрес магазина, — фыркнула я, беря с полки какую-то книгу.

— Вчера. Неужели тебе настолько скучно дома?

Я вздохнула. Шёл третий день сириусовой «психотерапии», которую брат устроил для Эда. Дома была ужаса скучно, у Уизли и без меня было полно хлопот, а следующей серии приглянувшегося накануне сериала ждать ещё целую неделю. Так что, не долго думая, я собралась в Лондон, дабы навестить Рема на его новом рабочем месте.