Я скосила взгляд в сторону. По Эдж-роуд шустро семенили редкие прохожие, стремящиеся поскорей спрятаться от ливня. На той стороне улицы было около полудюжины человек, шедших в нашу сторону.

— Может, у бывшего аврора паранойя? — Хихикнула я.

— Ну-ну, посмотрим, — хмыкнул Ремус.

Мы дошли до небольшого кафе, притулившегося возле парка. Людей почти не было, мы заняли столик у окна. Рем пил чёрный кофе, а я — двойной капучино с мятным сиропом, взбитыми сливками и ореховой стружкой. Рем только головой покачал и уже открыл, было, рот, чтобы прочесть мне лекцию о вреде кофеина, когда взгляд его скользнул за моё плечо. Губы Люпина растянулись в торжествующей усмешке.

— Я же говорил, — прошептал он.

Я покосилась на окно. В стекле отразился приземистый человечек, забившийся в дальний угол кафе. Он что-то шустро писал в своём блокноте, порой поглядывая на нас. После достал из сумки некое устройство и тихо-тихо щёлкнул им.

— Ах так, да? — Прошептала я, извлекая из кармана палочку.

— Марс, ты что задумала?

— Небольшую шалость. Конфундус.

Коробочка, которую сжимал в руках репортёр, зажужжала, задымилась и с глухим «бам» взорвалась. Взвыв, служитель пера промчался мимо нас в уборную, дабы потушить вспыхнувшие брови.

— Так дела не делаются, — покачал головой Ремус, одобрительно усмехаясь.

Я показала ему язык и приманила к себе блокнот репортёра вместе с пером. Прокашлявшись, я зачитала Ремусу:

— «Вдова Тоневен с любовником! Сегодня днём близ книжного магазина Болка небезызвестная Марисса Блэк была застигнута нашим репортёром со своим очередным любовником — бывшим служащим аврората Ремусом Люпином, ныне работающим на Алекса Болка…» и бла-бла-бла. А так дела делаются? Война идет, а им лишь бы сплетни собирать, безобразие!

Я вырвала из блокнота страницу, смяла её и выбросила в урну. Ремус тем временем изучал перо репортёра.

— Прытко пишущее перо, — довольно хмыкнул он. — С этим можно позабавиться.

Он достал палочку из кармана и принялся поводить ею над пером.

— Видишь ли, когда репортёры используют данный инструмент, — пустился друг в объяснения, — они редко смотрят в записи. Особенно если пером давно пользуются. Надиктуют, перо запишет, так они, не глядя, несут редактору. Редактору, как правило, тоже не досуг всё просматривать, так что он сразу отправляет статью в печать.

— Какая безалаберность, — хмыкнула я. — А ты-то что делаешь?

— Хочу сделать так, чтобы перо писало то, что нам нужно. Вот, попробуй продиктовать что-нибудь.

Я процитировала только что прочитанную статью, которую миг назад выкинула в урну. Вместо гнусных слов на бумаге красовалась надпись: «Марисса Блэк рекомендует! Магазин Алекса Болка! От любовных романов до специальной магической литературы!».

— Твой босс должен мне будет приплатить за такую рекламу, — хмыкнула я.

— Приплатит, он человек честный.

Я достала из сумки ручку, притянула к себе блокнот и нацарапала: «В следующий раз взорвётся отнюдь не камера, а одними бровями ты не отделаешься. С любовью, М.Б.»

— А потом пойдут статьи, что ты честным невинным репортёрам угрожаешь, — усмехнулся Рем.

— Ну и пусть. Лезть не будут, — пожала я плечами, отлеветировав блокнот и перо в сторону столика, от которого по-прежнему валил дым.

Допив кофе и расплатившись, мы ушли из кафе. Дождь сошёл на нет, только робкие капли шлёпались на асфальт, срываясь с выступающих крыш. От земли поднимался душный запах прелой листвы и сырой земли. Ветер, взявший на время дождя перерыв, с новыми силами набросился на улочки Лондона.

Мы с Ремом шагали по опустевшему парку. Узенькие дорожки украшали белесые лужи, отражавшие светло-серое небо. Бурые уточки лениво рассекали пруд, что-то покрякивая друг другу. Несмотря на то, что было лишь начало августа, чувствовалось, что осень уже даёт о себе знать: прикосновение её заботливых ладоней выдавали потемневшие и побуревшие листья шиповника, пожелтевшие листья липы и пожухлая трава. Сохранившие дождевую воду листья деревьев передавали друг другу капельки, норовя уронить пару-тройку нам на головы. Порой ветер влетал в кроны деревьев, и тогда на нас с Ремусом вновь обрушивался целый каскад дождевых капель.

На душе было легко и радостно. Не знаю, в кофеине ли дело или ещё в чём, но я едва ли не напевала себе под нос, бродя по дорожкам парка, а тело само собой просилось в пляс. Один раз я всё же позволила себе совершить совершенно нелепый пируэт и тут же едва не рухнула в мокрую насквозь траву. Благо, Ремус всё же успел подхватить меня и резко рвануть к себе, удерживая от падения.

Воцарилась неловкая пауза. Я замерла, чувствуя на спине и руке его ладони. Сердце странно стукнуло. Рем в свою очередь как-то недоумённо смотрел на меня, продолжая неподвижно стоять в позе спасителя падающих в мокрую траву девиц. Однако он-то опомнился первым, мягко отстранившись.