Глава седьмая

Конкурс на болгарскую путёвку проводила завуч. Желающих, к удивлению Пахомова, набралось немного - всего десять человек. И ни одного пахомовского одноклассника. Правда, в последний момент Володьке удалось затащить на конкурс Белякова.

– Пошли, хуже-то не будет, - сказал он, устрашённый перспективой остаться одному перед лицом такой ответственности.

Тот пожал плечами. Делать всё равно было нечего.

Викторину устроили в субботу, после уроков, в классе пения. С портретов, висевших на стене, грозно взирали Чайковский, Глинка и Мусоргский. К доске был пришпилен плакат с текстом песни "Крейсер Аврора". Рядом кто-то нарисовал гитару и размашисто вывел мелом: "Башлачёв".

Класс был очень светлый, с большими окнами, но узкий, всего два ряда парт. Снаружи под козырьком искрились сосульки. Из окон открывался вид на внутренний двор, зажатый меж двух крыльев школы. Из тающих, усыпанных чешуйками коры, сугробов торчали голые тополя и берёзы вперемешку с корявыми соснами. На ветках сидели голуби и вороны. Завхоз и трудовик выносили какие-то доски из подвала и сваливали их возле столовой.

Пахомов пристроился за третьей партой у стены и оглядел других участников: сплошь старшеклассники, кроме двух девчонок из параллельного класса. Все выглядели очень сосредоточенными, точно сдавали экзамен. Беляков, застенчиво кряхтя, покосился на него с соседней парты. Пахомов залихватски подмигнул ему, демонстрируя безмятежность.

Вошла завуч со стопкой больших листов и учительница литературы - Камира Петровна.

– Ну что, готовы?
– осклабившись, спросила завуч.

– Готовы, - серьёзно произнёс один из старшеклассников.

– Вместе сидеть нельзя. Луханина, Шарова - вы меня поняли? Я сейчас раздам листки. Потом буду задавать вопросы о Болгарии, а вы станете писать ответы. Кто не знает ответа, выбывает.

– А сколько всего вопросов, Ирина Леонидовна?
– спросил Беляков.

– Пятнадцать.

– А если у нескольких человек окажется одинаковое количество правильных ответов?

– Тогда проведём дополнительный тур.

У Пахомова защемило в груди. Всего пятнадцать вопросов - и он в Болгарии. За границей! В другом мире!

На миг пригрезилось: вот он возвращается после болгарских каникул, загорелый, с кучей впечатлений, приходит в школу, и все пялятся на него как на знаменитого певца или футболиста; а потом - линейка, и он выступает там, рассказывая о поездке, и у каждого, даже у Карасёвых, в глазах - зависть и восхищение.

– Итак, первый вопрос...
– объявила завуч.
– Поставьте цифру один... "Назовите имя болгарского космонавта, летавшего по программе Интеркосмос".

Это было легко. У Пахомова дома имелся набор болгарских марок с космической тематикой, на одной из которых был изображён усатый человек в скафандре, а сбоку - надпись: "Майор Георги Иванов".

– Все написали?
– завуч сделала паузу.
– Следующий вопрос: назовите главу Коминтерна, чей мавзолей сейчас стоит в болгарской столице.

Это было ещё проще. Про Димитрова в "Сентябрятах" сообщали чуть не на каждой странице.

– Третий вопрос, - медленно произнесла завуч.
– Назовите имена создателей славянской письменности, чей день отмечается в Болгарии двадцать четвёртого мая.

Пахомов оторопел. Несколько мгновений он тупо разглядывал свой листок, затем, чувствуя накатывающее отчаяние, покосился на Белякова: тот что-то старательно выводил синей ручкой. Завуч ласково озирала класс, ни на ком не задерживая взгляд.

– Все написали?

Голос завучихи прогремел как приговор. Володька поднял на неё глаза.

– А если нет ответа, то всё?
– спросил он с робкой надеждой.

– К сожалению, - сочувственно улыбнулась та.

У Пахомова что-то оборвалось внутри. Не чувствуя под собой ног, он с грохотом выбрался из-за парты и ринулся к выходу. В носу щипало, на глаза наворачивались слёзы. Он срезался уже на третьем вопросе. На третьем! Где же справедливость? Зачем он ходил расспрашивал всех о Болгарии и мусолил эту нудятину про сентябрят? Три месяца подготовки - и всё коту под хвост. А самое обидное - он был единственным, кто не знал ответа на тот вопрос. Единственным! Беляков - и тот знал! А ведь он вообще сюда попал случайно. Как же так? Почему? А что, если Беляков сейчас выиграет? Нет, нет, невозможно! Так не бывает!

Ничего не видя перед собой, Володька вывалился на улицу и зашагал домой. Путь его пролегал мимо недостроенной трехэтажки, где он частенько играл с друзьями в казаков-разбойников и войнушку. Сейчас там копошился с приятелями Грищук - плавил свинец из притащенного откуда-то аккумулятора.

– А, Володяра!
– приветствовал Грищук Пахомова.
– Подь сюда.

– Чего тебе?
– прогнусавил Володька, останавливаясь. Вот только Грищука ему сейчас не хватало!

– Ну подойди, - повторил Грищук, улыбаясь.
– Бить не буду.