Однако, глядя на Хулиана, Скарлетт не могла отрицать, что он тоже ей нужен. В памяти всплыли все те причины, по которым она его полюбила. И дело было не только в его привлекательном лице или улыбке, при виде которой у нее в животе словно начинали порхать бабочки. Куда важнее были жертвы, на которые он пошел ради нее, и та настойчивость, с которой убеждал ее не опускать руки и не сдаваться. И пусть она не знает его так, как ей бы того хотелось, в одном сомневаться не приходилось: она все еще его любит. Конечно, можно распрощаться и уйти, но из боязни рисковать она слишком долго отказывалась от того, что было всего милей ее сердцу.

Вместо ответа на его вопрос Скарлетт коснулась его щеки. Чувствуя, как покалывает кончик пальца, как по руке бегут мурашки, она прочертила линию от уголка его приоткрытого рта к краю глаза.

– Я тебя прощаю, – прошептала она.

Хулиан на мгновение закрыл глаза, коснувшись кончиков ее пальцев своими черными ресницами.

– На этот раз я действительно обещаю, что больше не буду тебе лгать.

– Нет ли у вас правил, касающихся общения с людьми, которые не являются частью Караваля? – спросила Скарлетт.

– Правила меня не слишком заботят.

Хулиан провел прохладным пальцем по ее ключице, а другой рукой очертил изгиб шеи, заставив сердце Скарлетт забиться быстрее при воспоминании об их прошлом поцелуе, безупречном и отчаянном. С тех пор она жаждала новой встречи с его губами и руками.

Скарлетт не смогла бы ответить, кто кого первым поцеловал. Их губы яростно слились воедино, и она ощутила вкус ночи, пробуждающей новый день, вкус сплетенных воедино конца и начала.

Скрепляя данное мгновение назад обещание, Хулиан поцеловал Скарлетт как в первый раз, прижимая к груди и путаясь в лентах ее платья. А она запустила пальцы в его шелковистые волосы. В некотором отношении он являлся для нее такой же загадкой, как и когда они только познакомились, но в ту секунду ей было не до вопросов. Она бы не возражала, если бы ее история закончилась прямо сейчас, в сплетении губ, рук и цветных ленточек.

Пока звезды склонялись над Скарлетт и Хулианом в надежде увидеть поцелуй, волшебный, как сам Караваль, Донателла танцевала под сенью деревьев, которые тоже не прочь были подсмотреть за влюбленными.

Мечтая о появлении юноши, который и ее целовал бы с неменьшей пылкостью, Телла порхала от одного партнера к другому, едва касаясь туфельками земли. Похоже, в выпитое ею шампанское была подмешана щепотка звездной пыли, заставляющая ее парить в воздухе. Телла понимала, что завтра пожалеет о своей невоздержанности с алкоголем, но сейчас просто наслаждалась ощущением полета. После всего, через что ей довелось пройти, ей было необходимо забыться и от всего отрешиться.

Телла продолжала лакомиться пирожными с ликером и осушать хрустальные кубки хмельного нектара, пока голова не пошла кругом. Она буквально упала в объятия очередного партнера по танцам, который прижал ее к себе теснее, чем прежние. Его крупные ладони ловко скользили по ее телу, даря новую волну блаженства. Телле нравилось подобное уверенное обращение. Когда он вывел ее из толпы танцующих, ей начало казаться, что его руки касаются уже не только ее талии. Возможно, этот парень поможет ей выбросить из головы все те страхи, которыми она не смогла поделиться даже с собственной сестрой.

Запрокинув голову, Телла улыбнулась и попыталась рассмотреть своего партнера, но ночь была очень темной, а зрение ее затуманено. Он определенно не был похож ни на одного из знакомых ей артистов Караваля. Он с усмешкой склонился к ней, и его руки поползли вниз по ее телу. Телла ахнула, когда он, зарывшись пальцами в складки платья, коснулся ее бедер и…

… исчез.

Все произошло так быстро, что Телла отшатнулась и едва не упала. Только что молодой человек держал ее в объятиях, явно намереваясь поцеловать, и вот уже стремительно уходит прочь. Он двигался так быстро, что Телла пожалела о своих неумеренных возлияниях. Она не сделала и пары шагов, а он уже растворился в толпе, оставив ей лишь холод, одиночество и… что-то тяжелое в кармане.

По ее обнаженным плечам пробежал холодок. Хоть у нее и кружилась голова, она знала, что прежде карман был пуст. На мгновение она вообразила, что таинственный незнакомец передал ей ключ от своей комнаты в надежде, что она последует за ним туда, чтобы никто не помешал им целоваться. Но зачем, в таком случае, он так быстро удалился?

– Кажется, мне не повредит еще бокальчик шампанского, – пробормотала Телла себе под нос, отходя в сторону от толпы и ощупывая появившийся у нее в кармане предмет.

Он был завернут в бумагу и по-прежнему оставался загадкой, хотя возникшее у нее странное покалывающее ощущение подсказывало, что его нельзя никому показывать.

Удалившись от праздничного шума и музыки, Телла остановилась под одиноким деревом, увешанным мерцающими бело-голубыми фонариками, и сунула руку в карман.

Предмет у нее на ладони оказался обернутой в записку монетой. Таких денег ей прежде видеть не доводилось. Спрятав монету обратно в карман, она развернула листок, исписанный аккуратным четким почерком: