– Так, значит, ты действительно Хулиан?

– Хулиан Бернардо Марреро Сантос, – представился он, слегка приподняв уголки губ.

Эта улыбка, ничем не походящая на волчий оскал, к которому Скарлетт уже привыкла, напомнила ей, что она совсем не знает стоящего перед ней молодого человека. Насыщенный рубиновый цвет любви, которую она испытывала к нему во время игры, смешался с оттенком темного индиго, цвета обиды, окрашивая все вокруг в лиловые тона.

– У меня такое чувство, будто передо мной чужой человек, – выпалила она.

– Ох! Этими словами ты ранишь меня, Скарлетт.

Она пропустила мимо ушей серьезный, а не привычно насмешливый тон его голоса, зато сразу отметила, что на сей раз он не назвал ее Малинкой. Вероятно, и это прозвище было всего лишь частью игры и ничего для него не значило, но, не услышав его, она в очередной раз вспомнила, кем Хулиан был и кем не был.

– Едва ли мне по силам тебя ранить, – огрызнулась она, поворачиваясь, чтобы уйти.

– Скарлетт, подожди! – Хулиан схватил ее за руку и заставил снова повернуться к себе лицом.

Издали они могли бы сойти за одну из многих танцующих пар, если бы не разочарование на его лице и не обида на ее.

– Почему ты упорно продолжаешь называть меня Скарлетт? – спросила она.

– Разве это не твое имя?

– Да, но раньше ты всегда им пренебрегал.

– Раньше многое было по-другому. – На щеке Хулиана дернулся мускул. – Я не привык разговаривать с участниками после того, как игра закончится. Обычно мы уходим, не прощаясь.

– Хочешь, чтобы и я тоже ушла? – не удержалась от вопроса Скарлетт.

– Конечно же нет! Разве это не очевидно? – процедил Хулиан. – Перестань уже смотреть на меня, как на незнакомца.

– Но ведь ты такой и есть, – возразила она.

Хулиан поморщился.

– Даже не смей отрицать! Тебе известно обо мне очень многое, мне же о тебе – ничего, кроме лжи.

На лице Хулиана еще более явственно проступила обида.

– Понимаю, тебе так кажется, но лгал я не во всем.

– По большей части, так и было. Ты…

Хулиан приложил палец к губам Скарлетт.

– Пожалуйста, дай мне договорить. Не все мной сказанное было обманом. Роли, которые мы исполняем во время Караваля, отчасти отражают нашу подлинную натуру. Данте, например, до сих пор считает себя писаным красавцем. Айко непредсказуема, но готова протянуть руку помощи. Хоть тебе и кажется, что ты меня совсем не знаешь, на самом деле это не так. То, что я рассказывал о своей семье – о наличии хороших связей и любви к играм, – истинная правда. – Взмахом руки Хулиан указал на людей вокруг. – Почти всю мою взрослую жизнь именно они были моей семьей.

На его лице на миг проступила гордость пополам с другим чувством, распознать которое Скарлетт не удалось. Зато вспомнила, что бабушка в своих рассказах упоминала фамилию Сантос.

– Ты что же – состоишь в родстве с Легендо?

Прежде чем ответить, Хулиан окинул взглядом веселящихся людей, потом снова повернулся к Скарлетт.

– Давай немного пройдемся, – предложил он, протягивая ей руку.

Она тут же вспомнила, как целовала его пальцы, прижимаясь к ним губами и пробуя на вкус. По ее обнаженным плечам пробежала дрожь. Хулиан ведь предупреждал, что его тайны могут ее напугать, и теперь она поняла почему.

За руку она его не взяла, но послушно пошла рядом, ступая туфельками по устилающим землю цветочным лепесткам. Приблизившись к иве, они раздвинули ее низко свисающие ветви и укрылись от посторонних глаз под пологом из листьев, светящихся мягким зеленоватым светом.

– Я с детства восхищался Легендо, – начал свой рассказ Хулиан. – Мне было столько же лет, сколько и тебе, когда ты начала писать ему письма. Я боготворил его и, взрослея, сам хотел им стать. Сделавшись артистом Караваля, я поначалу и не задумывался о том, что моя ложь может причинить кому-то боль. Я жаждал лишь одного – произвести впечатление на великого магистра. А потом появилась Роза.

От того, как он произнес ее имя, у Скарлетт что-то сжалось в груди. Она знала печальную историю этой девушки, но всегда полагала, что погубил ее сам магистр.

– Значит, это ты в тот раз играл роль Легендо?

– Нет, – тут же ответил Хулиан. – Я с ней никогда не встречался, но не солгал тебе, сказав, что после ее смерти во всем разуверился. Тогда-то я и сообразил, что Караваль уже не просто игра, наполненная безобидными приключениями и, вероятно, делающая участников чуточку мудрее. С годами Легендо изменился, но не в лучшую сторону. Исполняемые им роли неизменно накладывали на него свой отпечаток, а он так часто играл негодяев, что превратился в одного из них в реальности. В конце концов, несколько месяцев назад я принял решение покинуть труппу, но Легендо убедил меня остаться, чтобы в последний раз принять участие в Каравале.