– Так ты в самом деле с ним встречался? – не удержалась от вопроса Скарлетт.

Хулиан открыл было рот, будто хотел что-то сказать, но не произнес ни слова и лишь многозначительно посмотрел на Скарлетт.

– Помнишь, ты спрашивала меня о Легендо?

– О том, не родственники ли вы?

Хулиан кивнул, но не стал вдаваться в подробности и просто продолжил рассказ под шелест светящихся листьев ивы:

– Легендо прислал мне письмо, в котором содержалась просьба о последней игре. Он утверждал, что жаждет искупить свою вину, а я хотел ему поверить.

Хулиан глубоко вздохнул, прежде чем заговорить снова:

– Я должен был всего лишь привезти вас с Теллой на остров, но всякий раз, когда пытался уйти от тебя, у меня не получалось. Ты оказалась не такой, как я ожидал. Во время Караваля люди обычно пекутся только о собственном удовольствии, но твоя искренняя любовь к сестре напоминала чувства, которые я всегда испытывал по отношению к собственному брату.

Договорив, Хулиан посмотрел на Скарлетт своими карамельными глазами, и тут ее осенило:

– Легендо – твой брат?

– Я надеялся, что ты догадаешься, – признался он с кривоватой усмешкой.

– Но… – Скарлетт запнулась, не зная, что сказать дальше и пытаясь осмыслить услышанное.

Теперь понятно, почему Хулиану было бы так трудно выйти из игры. Скарлетт по себе знала, как непросто отвернуться от брата или сестры, даже когда они совершают ужасные поступки. Да и остальные актеры относились к Хулиану по-особенному.

С тех пор как Скарлетт узнала, что Каспар только притворялся Легендо, а Хулиан вернулся к жизни, она снова задалась вопросом, не он ли все же магистр Караваля? Похоже, она была недалека от истины, ведь между ними двумя на самом деле имелась тесная связь.

– Но как это возможно? Ты же так молод!

– Я не старею, пока являюсь одним из исполнителей в труппе Легендо, – пояснил Хулиан. – Но теперь, почувствовав, что готов к переменам, решил уйти.

– Зачем же ты остался, чтобы принять участие в нынешней игре?

Явно нервничая, Хулиан посмотрел на Скарлетт, как будто опасаясь, что она может разбить ему сердце.

– Я остался, потому что беспокоился о тебе, ведь Легендо не всегда играет честно. Я хотел попытаться помочь тебе, хотя и понимал, что если мы сблизимся, то, узнав правду, ты испытаешь горькое разочарование. Поэтому сначала я старался вести себя так, чтобы дать тебе повод ненавидеть меня. Постепенно мне становилось все труднее отталкивать тебя, и я испытывал боль всякий раз, как обманывал тебя. Обычно игра обнажает себялюбивые стороны натуры человека, но с тобой все вышло наоборот. Наблюдая за тобой, я начал верить, что Караваль еще может вернуться к тому, каким был прежде – и что моему брату по силам исправиться.

Голос Хулиана сделался глухим от эмоций.

– Я знаю, что причинил тебе боль, но, прошу, дай мне еще один шанс.

Казалось, Хулиан хочет дотронуться до нее, и Скарлетт обрадовалась бы, если бы он так и сделал, но сперва нужно было осмыслить услышанное. Будь Хулиан в самом деле Легендо, ей было бы куда проще возненавидеть его за все, через что он заставил ее пройти. Но теперь, зная, что он – брат истинного магистра Караваля, она совершенно растерялась.

Она отстранилась, чтобы избежать прикосновения его руки, и он уязвлено понурился. Конечно, ему было больно, но он попытался скрыть это, потерев ладонью подбородок. Сейчас он был чисто выбрит и выглядел моложе, чем во время игры, но…

Скарлетт застыла. Она только теперь заметила, что оставленный ее отцом шрам никуда не исчез: он тянулся тонкой рваной линией через всю щеку к уголку глаза. Она-то полагала, что, раз Хулиан чудесным образом воскрес, то и рана его исчезнет сама по себе, будто и не было событий той страшной ночи.

Перехватив ее пристальный взгляд, Хулиан ответил на невысказанный вопрос:

– Хоть я и не могу умереть во время игры, полученные раны все же оставляют шрамы.

– Я этого не знала, – пробормотала Скарлетт.

Она не хотела встречаться с Хулианом из опасения, что для него, в отличие от нее, игра не была подлинной. «Караваль представляет собой переплетение реальности и вымысла», – говорила Телла и, возможно, была права.

– Мне очень жаль, что мой отец так с тобой обошелся.

– Я знал, на какой риск шел, – ответил Хулиан. – Если именно поэтому ты теперь так отчаянно меня сторонишься, прошу: не нужно ни о чем сожалеть!

Скарлетт снова отыскала глазами его шрам. Она всегда считала Хулиана красивым, а теперь, благодаря полученному настоящему шраму он и вовсе сделался в ее глазах неотразимым. Эта отметина напоминала ей о его храбрости и самоотверженности, а также о том, что он внушил чувства, которых она никогда прежде не испытывала. И пусть он не был тем юношей, каковым она его считала на протяжении игры, но и незнакомцем определенно не являлся. Все его поступки совершались ради блага брата. Если кто и может его за это осудить, то уж точно не Скарлетт.

– В жизни не видела ничего прекраснее твоего шрама.

Хулиан посмотрел на нее широко раскрытыми глазами:

– Так ты меня прощаешь?

Скарлетт заколебалась. Если хочет уйти, то сейчас самое время. Телла пообещала, что по желанию Скарлетт после бала они могут навсегда позабыть о Каравале и начать новую жизнь на другом острове или даже переберутся на континент. Прежде Скарлетт опасалась, что не сможет сама о себе позаботиться, но после игры убедилась в обратном. Им с сестрой любая задача по плечу.