Всю ночь я должна была сдерживать порывы повернуться и прошептать комментарий на ухо Киллиану. Ведь его там не было. Почему мой разум и тело, кажется, не могут осмыслить этого?

– Что "всегда так"?
– спрашивает Скотти, погрузившись в копание в своем календаре.

– Бесконечное давление, - я снимаю туфли с ног, морщась. Спасибо Бренне, теперь у меня есть собственные Лабутены. Моя признательность за них умерла в первый раз, как я их надела.
– Два месяца мы находимся в данном состоянии. На данный момент я чувствую себя как скользкий продажник.

Губы Скотти изгибаются.

– Мне так нравятся твои выражения. Не переставай их употреблять. Они добавляют колорита твоей личности.

– Приятно знать, - бормочу я, затем толкаю его руку локтем.
– Я говорю с тобой. Высунь голову из телефона. Это некрасиво.

Господи, Киллиан, должно быть, научился у Скотти так деспотично изгибать бровь. Этот мужчина абсолютно бесстрастен. Он убирает свой телефон.

– В чем проблема, мисс Белл?

– Я хожу на шоу, которые вы с Бренной планируете для меня, посещаю вечеринки, которые, по вашему мнению, мне нужно посетить, и чувствую... Не знаю. Что притворяюсь. Словно я притворяюсь всё это время.

Скотти смотрит на меня, пока арендованная нами машина движется зигзагом по горной дороге. Когда он нарушает молчание, его тон мягче, чем я ожидала:

– Ты притворяешься.

– Прости?

– Успокойся, - Скотти откидывается на спину, закидывая одну ногу на согнутое колено второй.
– Здесь просто Либби и Габриель...

– Это твое имя? Я даже не знала твоего имени?

Он сжимает переносицу.

– Возвращаясь к вопросу...

– К слову, сколько тебе лет?

Его взгляд может превратить в лед.

– Двадцать восемь.

– Да не гони. Серьезно? Я думала, тебе за тридцать.

– Мы видим то, что хотим видеть. И если ты хорош, люди видят то, что ты хочешь, чтобы они видели. С моей работой, если я буду казаться немного старше, то получу больше уважения и доверия. Всё фигня, но внешность в этом мире очень важна, - он фокусирует на мне взгляд.
– В этом состоит моя точка зрения. Звезды - это иллюзия, идеал, тщательно культивируемый людьми наподобие меня и Бренны. В частном общении ты можешь быть самой собой. Но как только выходишь на публику, то становишься Либерти Белл, талантливой наивной девочкой...

– Эй! Я могу быть сложной личностью.

– Которая, - перебивает он меня, - завоевывает музыкальный мир своим уникальным голосом. Вот и всё, что они узнают. Потому что ты покажешь им лишь это.

– Я просто хочу быть собой.

– Ты не понимаешь. Ты являешься собой. Просто другой версией себя. Это броня, Либби. Если ты отдашь им всю себя, мир выпьет тебя до дна. Но если будешь ходить на эти мероприятия и вести себя, как часть - то, что все они делают точно также - у тебя появится определенная свобода. Это не настоящее. Потому что это поддельная ты: ненастоящую тебя будут постоянно судить, за ней будут наблюдать.

Я размышляю над его словами. Мои внутренности всё еще окружает дыра одиночества.

– Так поступает и Киллиан?

Взгляд Скотти становится резче.

– Не с тобой. Или его близким окружением. Но ты должна была заметить разницу в том, как он ведет себя со всем остальным миром, - рука Скотти тянется к телефону, который он оставил лежать на сидении.
– И у него были годы практики. Он знает, как много может отдать, не потеряв себя.

Я не так в этом уверена. Он потерялся, когда я нашла его на лужайке. Я видела, как он пришел в себя снова, видела, как тени покинули его глаза. Вместе мы были счастливы, уверены и живы. И я его покинула. Точно так же, как и он меня.

Вдруг мне больше не хочется разговаривать. Я просто хочу забраться в кровать и спрятаться под одеяло, делая вид, что не тянусь постоянно к тем, кого нет рядом.

Скотти прав. Минуют дни, но легче не становится. Это не совсем весело, но и не настолько мучительно, как я себе воображала. И когда я выступаю, даже самостоятельно, восхищение зрителей - прекрасно. Киллиан был прав, это вызывает зависимость и почти также приятно, как секс с ним. Но я знаю, что эта капля удовольствия лишь на какое-то время. И хотя я чувствую себя на своем месте, что-то всё равно не так. Я не могу убрать пустоту внутри себя - пустоту, которую не испытывала ранее.

Неделю спустя Скотти оставляет меня, чтобы проверить, как там Килл-Джон в Лондоне. Мне приходится задействовать всю волю, чтобы не умолять его взять меня с собой. Бренна остается со мной вместо него. И хотя я скучала по ней и полюбила ее общество, ее присутствие - еще один шип в мой бок. Всё это время она была с ребятами, с Киллианом. Я постоянно хочу спросить о нем. И постоянно сдерживаюсь. Зовите это гордостью, но не хочу слышать о нем из вторых уст.

Сегодня вечером Бренна ведет меня в клуб. Я ее не виню. Так ребята расслабляются после работы. А я? Я бы скорее играла на гитаре у себя в номере.