Еще один вопрос напрашивается сам собой - объявляет ли таким образом Джеймс о своем официальном разрыве с Либерти Белл? Благодарит ли ее за хорошее время вместе? Или просит о еще одном шансе? В любом случае, мы уверены, что преданные фанаты Киллиана, затаив дыхание, ждут возможности узнать, свободен и одинок ли снова их сексуальный идол».

Ну, я не могу винить их за подобную интерпретацию сообщения Киллиана. Но довольно неприятно осознавать, что люди в этом бизнесе вытаскивают всё на поверхность и судят нас. Я чувствую себя обнаженной до глубины души.

Вскоре всё закончится. Я всё еще не включаю свой телефон. Знаю, Киллиан пытается со мной связаться. Но необходимый нам разговор должен случиться не по телефону.

Откровенно говоря, меня тошнит от звонков и смс. Я избегала социальны сети и случайные сообщения все эти годы не без причины. Не хочу быть безразличной и холодной. Не хочу скрываться за экраном. Мне нужен личный контакт, общение лицом к лицу.

Визажист заканчивает, и ассистент с блютусом в ухе усаживает меня на хромированное кресло с кожаной обивкой.

– Вот вода, - говорит он мне, словно я не вижу ведерко со льдом рядом с нами.
– В зеленой бутылке очень хорошая. Привезена из Японии и стоит больше четырех сотен долларов за бутылку.

Я воздерживаюсь от комментария о том, насколько грубо говорить мне о подобном, и решаю взять чуть менее показушную бутылку Bling H2O с впечатляющим логотипом на ней.

Репортер заходит в студию, ее волосы блестят синевой, а улыбка приветственная. Я выпрямляю спину и стискиваю зубы.

Просто пройди через это, и ты будешь вольна уйти. Пройди через это.

– Было немало написано о вашей причастности к Киллиану Джеймсу. Но вы и Джеймс предпочитали помалчивать о данной теме, - репортер обнадеживающе улыбается мне, ее синие волосы ниспадают на один глаз.
– Учитывая события прошлой ночи, не хотите ли вы хоть немного просветить нас?

– Осталось уже немного из того, что мир не знает.

Ложь. Но достаточно правдоподобная.

Улыбка репортера искажается, словно у барракуды, что почуяла кровь в воде.

– О, теперь, я не так в этом уверена. После всего, что мы не знаем в вашей части истории.

Нечего терять. Все в выигрыше.

– Что вы хотите знать?

Киллиан

– Ты когда-нибудь думала об этом?
– шепчу я. Она сидит передо мной, ее кожа мерцает в вечернем свете, глаза светятся ярче драгоценных камней. Такая красивая, что это разбивает мне сердце.
– Размышляла о том, каково это было бы? Ты и я?

– Да.

Я вдыхаю ее запах. Касаюсь ее кожи.

– Ты можешь получить весь мир. Просто дотянись.

– Мне не нужен весь мир, - шепчет она мне на ухо.

– А что тебе нужно?

Я дам ей всё. Всё.

Нежная рука касается моей шеи, мягкие губы составляют карту на моей коже.

– Ты.

– Чувак, нам нужно отсюда убираться, - отдаленный голос Райя доносится до меня.

Я смотрю на телефон, тру большим пальцем экран.

– Чувак?

– Киллиан, - резче произносит Джакс.
– Выключи его.

Я провожу рукой по волосам. Сейчас они длиннее, нужно постричься.

– Она мне не отвечает. Не знаю, где она. Бренна не говорит, - мы вернулись в Bowery Ballroom, где начинали этот тур. Воспоминания о Либби наплывают на меня, и я напряженно сглатываю.

На мое плечо приземляется чья-то рука. Глаза Джакса встречаются с моими в отражении зеркала.

– Как только шоу закончится, мы насядем на Скотти и заставим его капитулировать.

– Ага, - соглашается Уип у меня за спиной.
– Этот говнюк точно знает, где она.

Уверен, мы можем сломать Скотти ноги, а мужик так и не заговорит. Он словно чертов айсберг. Из-за дверей гримерки слышны устойчивый хор криков "Килл-Джон, Килл-Джон". Воздух наэлектризован, но я не чувствую знакомого потрескивающего предвкушения.

– Давай, мужик, - Рай похлопывает меня по второму плечу.
– Поднимай свою задницу. Хандра лишь разрушает и никого не привлекает.

И это говорит парень, который неделю валялся в постели, когда умер Джон Энтвисл, оплакивая то, что The Who уже никогда не будут прежними. Но он прав. Я собираю себя в кучу, потому что мои парни нуждаются во мне.