Я не произношу слова о том, как хреново чувствую себя после его поступка.

– Он оттолкнул меня.

Бренна смотрит на меня в течение долгого мгновения.

– Я знаю своего брата. Он бы никогда не поступил так с женщиной. Никогда. Если он так сказал, то, вероятно, пытался сделать что-то благородное, освободить тебя.

Я невесело смеюсь.

– О, он определенно отпустил меня на свободу.

– Нет, - произносит она осторожно.
– Я имела в виду, он сказал тебе такое, потому как думал, что тебе необходимо было услышать это, чтобы уехать. Киллиан считал, что так будет лучше для тебя. А не из-за того, что не хотел тебя больше. Это очень в его духе - великодушно, но неуклюже, - она толкает мою руку локтем.
– Ладно тебе, Либби, он будет здесь в долю секунды, если ты попросишь, и тебе об этом известно.

– Бренна, мой папа пил, чтобы сбежать от реальной жизни со мной и мамой. Не могу быть бременем еще для кого-либо. Не могу. Я хочу, чтобы Киллиан знал, что я в порядке сама по себе. Что могу справиться и без того, чтобы он держал меня за руку.

– Но ты не в порядке, - красивое лицо Бренны морщится.
– Ты несчастна.

Я встаю и отряхиваюсь.

– Знаешь, что? Это так. Я скучаю по Киллиану так сильно, что это съедает меня заживо. Но хуже всего то, что я жалею себя. Кисну, как какая-то тряпка.

Лицо Бренны меняется.

– Ладно...

– Завтра идем на Позднее Ночное Шоу?

– Да.

– Устроишь, чтобы Киллиан увидел меня?
– знаю, она может. Между ней и Скотти, они могут захватить мир, если пожелают.

– Конечно.

– Тогда ладно. Я прорепетирую песню.

Направляюсь в свою комнату. Но одно ясно наверняка - плотный пузырь, в котором я держала свои эмоции, лопнул. И теперь ничего не может сдержать эту волну. Мне нужно найти обратную дорогу к счастью.

Киллиан

Не представляю даже, куда нас черти занесли. И мне реально без разницы. Джакс как обычно может кричать: "Привет, вставьте какой угодно, на хрен, город". Наша гримерка похожа на все остальные - полная хлама и людей, которым не нужно находиться здесь.

Пронзительный смех бьет по нервам. Я не забочусь о том, чтобы взглянуть на смеющегося. Скотти принес небольшой телевизор. Либби сегодня учувствует в Позднем ночном шоу. Она в Лос-Анджелесе. Я в Нью-Йорке. В нескольких часах от нее.

Скотти кивает мне, включает телевизор и садится на стул рядом, скрещивая ноги, словно какой-то ублюдок, коим он, по сути, и является.

На экране публика хлопает, а об участии Либби уже объявили. И вот она выходит на крошечную сцену хорошо знакомым мне размеренным шагов. Бренна разработала для нее образ: ниспадающий, почти богемный сарафан длиной до колен и грубые ковбойские сапоги. Либби в ее чистой форме.

Моя грудь сжимается от ее вида, укол тоски пронизывает сердце. Так больно ее видеть. Я взволнованно прибавляю громкость, когда она кивает зрителям.

Либби играет несколько аккордов на своей Martin, затем наклоняется ближе к микрофону. Ее красивые губы такие гладкие и розовые, и призрак их прикосновения щекочет кожу моей шеи.

– Мой самый лучший друг преподал мне этот урок, - произносит она сладким ванильно-кремовым голосом.
– Просто мне потребовалось время, чтобы в это поверить.

Мое сердце гулко и быстро стучит. Это я тот самый друг? Ненавижу, что спрашиваю себя об этом. Боже, пусть это буду я.

Либби начинает петь песню Принца "Cream". Идеальная тональность и исполнение. На ее губах играет легкая улыбка, почти кривая, но сладко-горькая. И она смотрит в камеру - прямо в объектив, словно наконец-то овладела своим талантом. Ее песня подтверждает это, слова рассказывают о шансе достигнуть того, чего хочешь в своей жизни.

Волосы у меня на затылке встают дыбом. Дрожь бежит по телу так же сильно, как в тот момент, когда я впервые вышел на сцену. Я на самом деле могу почувствовать, как мир переключается, изменяя ее и мою жизнь во что-то новое. Снова.

Девушка пытается повиснуть на моей руке. Но я отмахиваюсь, не отводя взгляда от экрана.

– Видишь ее?
– говорю, не обращаясь ни к кому в частности.
– Вот это моя девушка. Разве она не охренительно сияет?

Уип опускает взгляд на экран и гордо улыбается.

– Это она, мужик.

Я поворачиваюсь к Джаксу.

– А я заставил ее почувствовать себя так, будто не хотел ее, отправляя куда подальше. Потому что идиот.

Джакс вздыхает и проводит рукой по волосам.

– А я мудак. Киллс, мужик, я предложил ей покинуть тур. Сказал, что она будет тебя отвлекать. Но это исходило от моего собственного внутреннего дерьма, того, что пытается вернуть всё, как было раньше.

Мне стоит разозлиться. Но я так устал делать вид, что всё в порядке.