В её голосе было столько злости, что Наташа внезапно ощутила себя как на допросе. Это был плохой знак.

— Ты знаешь, кто она?

Нат закусила губу, стараясь нацепить на лицо одну из своих масок хладнокровия. Обычно получалось хорошо, особенно, когда на деле не испытываешь никаких эмоций, но сегодня это был не тот случай.

— Как её зовут? Ты наверняка знаешь, Клинт тебе сказал. Или ты хотя бы догадываешься. Скажи мне.

— Зачем тебе знать это? — осторожно спросила Нат, внезапно поняв, что хочет надавать Бартону тумаков.

— Я должна знать, кто она!

— Хочешь повыдирать ей волосы?

— Я просто хочу знать, почему именно она. Чем она его привлекла! Чего она хотела! Мне нужно это знать, — Лора чуть ли не кричала, голос её то и дело срывался, ухая под потолком. — Я ненавижу его, ненавижу отца своих детей. Мне так паршиво, ты просто представить не можешь. Весь мир рухнул, когда он сказал мне об измене. Я так гордилась тем, что он мне верен, но всё разрушилось в один момент, — она закрыла лицо руками, и Наташа услышала тихие всхлипы. — Меня предали и унизили, и я не могу его за это простить. Не сейчас. Не могу его видеть, слышать, одно лишь его присутствие раздражает до такой степени, что хочется его ударить. Я хочу знать её имя.

Нат бережно погладила её по волосам, не зная, как вложить в это касание как можно больше поддержки и сочувствия.

— Это ничего тебе не даст.

Лора отняла ладони от лица и помутневшим заплаканным взглядом воззрилась на подругу.

— Ты не хочешь говорить мне, потому что я её тоже знаю?

Несколько секунд Нат удивлённо моргала, пока Лора мрачно изучала её лицо.

— Это ты?

— Что?!

Лора выпрямилась, скинув руку Наташи со своего плеча, словно ядовитую змею. Долго смотрела на неё, не моргая, будто на ходу взращивала семена прозрения.

— Если ты думаешь, что это я любовница Клинта, то ты ошибаешься. Я бы никогда, — Нат поражённо улыбнулась, скорее истерически возмущённо. — Он мой друг и ничего больше. Ваша семья — единственное, что у меня есть, и я бы никогда даже и не помыслила бы её разрушить.

Лора молчала, взглядом коршуна взирая на подругу, и на лице её не читалось ничего хорошего. Какая-то одержимая решимость. Даже пресловутая реакция натренированного шпиона не спасла Наташу от удара. Лорина ладонь звонким шлепком опустилась на щёку подруги, да так сильно и неожиданно, что Нат покачнулась и удивлённо вскрикнула.

— Убирайся из моего дома, — холодно бросила Лора, указывая Наташе на дверь.

***

— Пятнадцать мармеладных конфет и три зефирки. Я это есть не буду, а ты? — Лила высыпала угощения на пол, но Купер на них даже не взглянул.

— Терпеть не могу мармелад.

— Я тоже, — вздохнула Лила. — Зато у меня целых шесть шоколадных батончиков.

— Убери конфеты с пола, завтра решим, что съедим, а что скормим тёте Наташе, — Клинт бережно уложил кресло с заснувшим Нейтом на диван и стащил с себя пальто, но внезапно заметил, как Купер уставился на кучу сумок, выброшенных в коридор.

— Это твои, — выразительно бросил сын.

Вышедшая из комнаты Лора жестом попросила детей уйти к себе. Они переглянулись, но Лила, предчувствуя неладное, закапризничала, и Куперу пришлось схватить её за руку и насильно увести на второй этаж. Лора знала, что они сейчас застыли в коридоре и отсюда их не видно, знала, что подслушивают, уже не первый раз ловила их на этом, но было плевать.

— Лора…

— Замолчи. Дай сказать. Всё это время говорил ты, а теперь выслушай меня. Я так больше не могу. Видеть тебя не могу и слышать, чувствовать тебя и наблюдать твой чёртов виноватый взгляд изо дня в день. Мне просто нужно время. Неделя, может, месяц. Но я хочу побыть одна. Мне просто нужно подумать и всё решить. Просто время.

Лора решительно выдохнула и отступила во тьму коридора.

— Но… — Бартон попытался было выжать из себя хоть какие-то слова, но спазм сдавил горло. Он растерянно взглянул на свои вещи, ворохом выглядывающие из сумок.

— Я не могу тебя простить. Не сейчас. Может быть, потом, может, никогда. Но дай мне время, чтобы решить это, — бесцветно попросила Лора, и Клинт распознал в её голосе сожаление.

Именно в этот момент он понял, что собственноручно разрушил свой брак.

========== Часть 17 ==========

— Милая, как дела в школе?

— Всё замечательно. Двадцать четвёртого у нас школьный спектакль, помнишь, я рассказывала? Я играю Снежинку. Ты ведь придёшь? — Лила шуршала бумажками, кажется, фантиками от конфет, стыренных втихаря от матери, и Клинт снисходительно улыбнулся, представляя её перепачканное шоколадом лицо.

— Я постараюсь.

— Когда закончится твоя командировка? — поинтересовалась дочь, и Клинт тяжело вздохнул, залпом выпивая стакан бурбона. Единственное развлечение в богом забытой гостинице. — Я соскучилась.