— Привет, — выдохнул он, и Ванда сглотнула, опуская взгляд. От подрагивающих в немом недовольстве ресниц у Бартона сносило голову.

— Что ты здесь делаешь? — мрачно поинтересовалась Ванда, изо всех сил пытаясь казаться недовольной, но то и дело появляющаяся в глазах усмешка говорила Клинту об обратном.

— Хотел отдать это, — он протянул ей блокнот в малиновой обложке, и Ванда в ужасе отшатнулась, словно в неё бросили змею.

Она испуганно взглянула на Бартона, пытаясь понять, читал ли он, но лицо Клинта было непроницаемо сухим. Девушка осторожно взяла в руки дневник и не глядя запихала его в сумку.

— Всё? Или…

В этом «или» было столько надежды, что у Клинта больно заныло абсолютно всё: от головы до пяток, и он едва сдержался, чтобы не обнять Ванду. Она смотрела на него слегка затравленно, словно бы пыталась в корне задушить проблему, но она всё цвела и цвела. Угнетая и раздражая.

— Может, я подвезу тебя?

Ванда покачала головой, отказываясь. Она уже набрасывала на плечи пальто, укутывая шею алым шарфом. И всё это вместе: свитер, шарф и её губы горели для Бартона огненно-винным пламенем.

— Может, попьём кофе?

— Нет.

Клинт усмехнулся. Он понятия не имел, чего хочет от неё. Каждый отказ больно бил в солнечное сплетение, но больше всего он боялся согласия.

— Может, пройдёмся? По площади, там сейчас красиво.

— Можешь проводить меня до метро, — заявила Ванда, забирая сумку и с улыбкой исчезая в дверях.

Несколько секунд понадобилось Клинту, чтобы сообразить, что она только что с ним заигрывала. Слишком открыто и дерзко, но с таким сожалением в глазах, что на мгновение перед ним возникла Лора. Бартон отогнал её призрачный образ, раздражённо закусив губу. И кинулся вслед за Вандой. Догонять.

***

Ночной мороз больно кусал за щёки и забирался за шиворот. Снег звонко хрустел под ботинками, и Ванда улыбалась своим мыслям, разглядывая украшенные ещё с месяц назад витрины. На площади остро пахло хвоей и петардами. Бартон долго изучал её лицо, в темноте бледное, фонари и рождественские гирлянды отбрасывали на него яркие блики: красные, зелёные, голубые.

Ванда катала на языке слишком много слов, чтобы можно было сразу собрать их воедино, поэтому она молчала, изредка кидая взгляд на своего спутника.

— Прости меня.

— За что? — удивилась девушка.

— Что не поговорил с тобой и выгнал из дома, словно нашкодившего щенка. Даже не извинился. Поступил как урод, и мне жаль, что я тебя обидел.

Ванда снисходительно улыбнулась, но промолчала. Остановилась у автомата с кофе, и сильнее укуталась в пальто. Было очень холодно. Бартон купил обоим по стаканчику, и Ванда уселась с ногами на ближайшую скамейку, обхватив обжигающий кофе ладонями. Сквозь перчатки медленно разливалось тепло. Клинт присел рядом, мешая противно коричневую сладкую бурду, и с улыбкой наблюдал за девушкой. Она отпивала горячую жижу мелкими глотками, грела лицо в пару и разглядывала мимо снующих людей. Пора рождественских хлопот, народ толпами выбирал подарки — звёздный час торговых центров.

— У тебя красивая помада, — не выдержал Бартон, и Ванда удивлённо провела языком по губам.

Слегка запунцовела, понимая, что Клинт сейчас смотрел на них, может быть, вспоминал их поцелуи, полные огня и сожаления, и пригубила кофе, оставляя на кромке стаканчика бордовый след. Взглянула на Бартона, он смотрел в её сторону с улыбкой. Несколько секунд они обменивались застенчиво-неловкими взглядами, словно подростки, и Клинт поднёс ко рту стаканчик. В свете витрин мелькнуло его обручальное кольцо. Ванда выразительно на него взглянула, и улыбка слетела с её лица, она отвернулась, уже без особого желания допивая отвратительный на вкус напиток. В этот момент Бартону захотелось стащить с пальца злосчастное кольцо, но оно застряло, Клинт пробовал снять его ещё вчера.

— Лора звонила мне, — заявила Ванда, и у него внутри всё похолодело при этих словах.

— Когда?

— В прошлом месяце. Спрашивала, как мои дела. Мы немного поболтали, — девушка смяла стаканчик и прицельно запустила им в урну. Попала. — У неё был грустный голос.

Клинт молчал, не зная, что и добавить.

— У Лилы скоро школьный спектакль, Лора сказала, что вы вместе на него пойдёте. А двадцать шестого поедете к твоим родителям.

Бартон удивлённо хмыкнул. Судя по всему, жена стыдилась их размолвки, раз не стала светить грязным бельём перед посторонними. Не каждому захочешь рассказать, что муж изменил.

— Да. У нас традиция, Рождество отмечаем дома, а на следующий день едем либо ко мне, либо к ней. А ты?

— Что?

— Как будешь праздновать Рождество?

Ванда безразлично пожала плечами.

— С тех пор, как умерли родители, для меня это уже не праздник. Я даже ёлку не ставлю. А так… Роджерс пригласил меня отпраздновать вместе.

— Вдвоём? — Ванда взглянула на Бартона с ухмылкой. Он ревновал, что-то мелькнуло в его голосе. Собственническое.

— Нет, там будет Сэм со своей подружкой. Мария Хилл, Шэрон, может, кто ещё. Скучать не буду.