Клинт кивнул и сжал пальцы в кулак. Он чувствовал пульсацию в безымянном пальце, где давило кольцо. Ванда встала, разминая затёкшие ноги, и Бартону захотелось обнять её, притянуть к себе, усадить на свои колени. Они молчали, медленно прохаживаясь по площади, щедро украшенной к Рождеству, и оба чувствовали друг друга неловко, понимая, что между ними много скомканных недосказанных слов.

У Клинта сердце выпрыгивало из груди при взгляде на Ванду, хотелось расцеловать её, увязая в грехе. Ему нравилось чувствовать себя уязвимым рядом с ней, признавать её власть над собой. В присутствии Ванды он терял способность мыслить здраво.

— Зачем ты пришёл? Упал словно снег на голову. Я не ожидала тебя здесь увидеть, думала, между нами всё кончено.

Клинт остановился, и Ванда, сделав пару шагов, обернулась.

— Надо было отдать дневник.

— Ты его прочитал, — девушка покачала головой, но по её лицу трудно было понять, расстроена ли она. Клинт отрицать не стал, но и подтверждать было стыдно. — У тебя ведь всё хорошо с Лорой, зачем ты снова ищешь встречи со мной? Срываешь пластыри с незаживших воспалённых ран. Лучше обрубить всё на корню, забыть меня. Так будет лучше нам обоим. Посмотри, что между нами сейчас происходит?

Клинт тяжело выдохнул, белесый пар растворился в темноте. Он не знал, пытается ли возродить отношения с Вандой взамен разрушенных с Лорой, или он просто делает выбор, окончательный и бесповоротный. Хочет ли вернуться в семью или всё же уйти от жены? Или снова завести интрижку с Вандой, всё ещё надеясь на благосклонность Лоры? Клинт запутался, заплутал в собственной нерешительности.

— Омела!

Ванда удивлённо оглянулась на кричащего и тычущего в неё пальцем мальчугана и взглянула на Клинта. Он смотрел вверх. Она проследила за его взглядом и растерянно покраснела: омела была подвешена над ними. Они долго стояли в тишине, существовавшей только для них двоих: вокруг царил сумбур и гомон спешащих по улице людей. Ванда, вся пунцовая от смущения, смотрела себе под ноги, понимая, что мучительно желает, чтобы Клинт её поцеловал. Но в то же время, страшно этого боялась: тщательно вытравливаемые чувства начали возрождаться.

Он поцеловал, нагнулся и мазнул губами по её щеке и спустился ниже, прижимая к себе. Поцелуй был долгим, жарким, и Ванда, вся окоченевшая на морозе, вспотела за секунды. Губы болели от укусов Бартона, ныли от каждого его прикосновения, и это чувство было незабываемым и до боли сладким: снова целовать этого мужчину. На этот раз долго, вдумчиво, ощущая каждый миллиметр его губ.

Ванда отстранилась первой, смущённо стирая размазанную помаду. Дышать было до боли трудно от нахлынувших эмоций. Клинт протянул к ней руки, но Ванда оттолкнула его, улыбка, до дрожи счастливая, сползла с его лица. На его губах застыл смазанный отпечаток её красной помады.

— Ты всё портишь, — всхлипнула она. — Ты должен иметь самообладание, ты ведь старше, а значит мудрее, но ты всё портишь! Я неделями пыталась тебя забыть, унять ноющую боль в груди, залатать дыру в сердце, и вот ты снова тут! И у меня вновь срывает крышу. Но ты, чёрт возьми, женат! — она указала на его кольцо. — Я не могу тебе отказать, но и быть с тобой тоже. Мы не можем причинять боль Лоре!

— Она всё знает.

Ванда так и застыла с набранным в лёгкие воздухом и растерянно выдохнула.

— Откуда?

— Я сам рассказал. Но она про тебя ничего не знает. Я не называл твоё имя.

— Ты кретин, — покачала головой она, хватаясь за голову. — Что она сказала?

— Выгнала меня из дома.

Ванда горько усмехнулась, облизывая высохшие на морозе губы.

— И ты прибежал ко мне. Отличная тактика: одна женщина выгоняет, другая — подбирает.

В ней говорило отчаяние и женская обида, и Клинт понимал её возмущение. Понимал, что ввиду своего возраста и опыта должен принимать правильные и взвешенные решения, но рядом с Вандой он превращался в пятнадцатилетнего подростка и напрочь переставал соображать.

— Я люблю тебя, — призналась девушка, и от этих слов у Бартон всё замерло в груди. — Но я не могу больше встречаться с женатым мужчиной. Возвращайся к семье. Так будет правильней.

Ванда долго вглядывалась в его лицо, пытаясь увидеть проблески понимания, но лицо Клинта было столь печальным и растерянным, что она лишь вздохнула. Сняла с руки перчатку, стирая с его губ свою помаду, и Бартон перехватил её запястье. Долго держал в своих тёплых ладонях, и Ванда даже не пыталась вырвать руку. Он отпустил её сам, и девушка ушла, стараясь не оборачиваться.

Клинту захотелось взвыть и кинуться за ней следом, чтобы хотя бы тут не упустить своё счастье.

Комментарий к

Глава внезапно ожирела из-за большого количества событий/мыслей, поэтому разбита теперь на 2 части: на 17 и 18 главы соответственно. Объём перестал контролироваться, слова сами вылазят из-под пальцев. Будет и 19 глава, надеюсь, последняя.

========== Часть 18 ==========

— Ты не должен был приходить. Что это?

Ванда всё придерживала дверь, не позволяя Бартону пройти в квартиру. Он мялся на пороге, сжимая в руках огромную ёлку, ветки хлестнули его по лицу, когда он попытался было протиснуться в узкий дверной проём. Ванда раздражённо отмахнулась от еловых игл, больно рассыпавшихся по её щеке, и прикусила губу.