— Купер, осторожнее! — возмутилась Лора, на что мальчик виновато опустил взгляд.

— Прости, мама.

Клинт недоумённо прищурил глаза, пытаясь понять, что происходит. Но Купер, не без недовольства, уже помогал Лоре, собирая грязные тарелки со стола.

— И помой посуду, — бросил ему Бартон.

— Сам помоешь, — пробурчал себе под нос Купер, но Клинт услышал.

— Что? Это твои домашние обязанности. Нельзя сваливать на маму всё хозяйство, надо иногда и помогать.

— Ну так сам и помоги, — фыркнул мальчишка, удаляясь на кухню. Клинт последовал за ним.

— С каких это пор ты стал грубить отцу?

— Я не грублю. Я разговариваю нормально.

— А по-моему, как раз-таки грубишь. Я вроде не учил тебя такому.

— Клинт, перестань. Чего ты взъелся на Купера? — удивилась Лора, но Бартон жестом приказал ей выйти из комнаты, дав возможность им поговорить наедине. Женщина нехотя подчинилась.

— Если у тебя плохое настроение, то не смей выплёскивать это на нас. Поделись проблемой, и мы поможем, но не надо грубить.

— Да? Ты серьёзно? — смех Купера сквозил сарказмом. — Кажется, ты совсем недавно кричал на маму, когда был не в духе.

— Ты из-за этого со мной так себя ведёшь? — догадался Клинт, смягчаясь. Стало немного стыдно за своё неподобающее поведение в те дни. — Так мы с твоей мамой всё обсудили, я извинился, она не в обиде.

— Извинился, значит, — прошипел Купер, внезапно став похож на разъярённого чертёнка. — Может, мама и простила, что ты на ней срывался, но вот я тебя ненавижу! — прокричал он, выбегая из кухни.

— Да что я такого тебе сделал?! — не выдержал Бартон, кидаясь следом, но сталкиваясь на выходе с Лорой. Наверху громко хлопнула дверь. — Что я сделал? — растерянно прошептал Клинт, обращаясь к жене, но та лишь изумлённо пожала плечами.

— Стой, — она схватила мужа за руку, когда он пошёл к лестнице.

— Мне надо поговорить с ним.

— Потом. Для начала пусть остынет.

Вечером Купер дверь так ему и не открыл, хотя Клинт довольно долго стучался и просился поговорить. Лишь когда у Бартона закончилось терпение, сын пробурчал ему сквозь закрытую дверь, что разговаривать с ним не желает.

— Я обидел тебя? — поинтересовался Клинт, опускаясь на пол. — Скажи чем, и, если я не прав, я извинюсь. Купер? Не молчи. Я не знаю, что с тобой происходит, но так нельзя. Не обращайся со мной как с дерьмом, я твой отец. Имей уважение. Если тебе плохо или тебя изводят, нельзя выплёскивать свою ненависть на родных.

Бартон внезапно замер и покачал головой. Слова казались правильными, но он сам им не следовал. Как можно советовать то, чего сам не соблюдаешь.

— Помнишь, как в прошлом году тебя поколачивал школьный хулиган? Отбирал все деньги, прятал твои рюкзаки, учебники. Ты стоически молчал, потому что стыдно было жаловаться, а я не лез — ждал, пока ты сам мне всё расскажешь. Иногда лучше не давить. Помнишь, как ты пришёл ко мне за советом? И когда он помог, ты сказал, что я самый лучший в мире отец. Я был тогда так счастлив, так горд…

Замок внезапно щёлкнул и дверь открылась. Клинт подскочил и вошёл в комнату. Купер стоял посреди спальни в позе Наполеона и выглядел весьма агрессивно.

— Объяснишь мне, почему ты сказал, что ненавидишь меня? — спросил Бартон осторожно, стараясь говорить как можно мягче.

Купер молчал, словно обдумывая, стоит ли признаваться. Выглядел он обиженно-злым и смотрел на отца с плохо скрываемым презрением.

— Я знаю, что ты изменил маме. И мне противно с тобой общаться после этого, — процедил мальчишка, и у Клинта внутри всё перевернулось.

— Откуда… Откуда ты знаешь? — голос дрожал и ноги предательски подкосились, Бартон почувствовал, как краска сходит с лица.

— Видел вас с Вандой в сарае. Как ты мог?

Клинт открыл было рот, но не смог вымолвить ни слова. Он присел на рядом стоящую тумбочку и тяжело вздохнул, пытаясь понять, как объяснить всё сыну.

— Ты мне омерзителен, — Купер скривил губы. — Не могу смотреть на тебя, не могу говорить с тобой. Не могу находиться в одном помещении. Ты предал маму, изменил ей с… Я думал, Ванда — друг, мы все к ней так хорошо относились, особенно мама, а ты… Фу!

Клинт хотел было подойти к сыну, но тот от него отшатнулся. У него в глазах стояли слёзы.

— Мама так любит тебя. Она так переживает, когда ты уходишь на работу. Думает, что мы с Лилой не видим, но мы не такие уж и маленькие, как вы считаете. Каждый раз, когда раздаётся звонок в доме, она несколько секунд стоит перед ним в ступоре — молится. А ты так грязно с ней обошёлся.

— Я… — Бартон покачал головой. Слова Купера больно хлестали его плетью по лицу.

— Молчишь? Не знаешь, что сказать в своё оправдание?