Клинт старался на неё не смотреть, предпочитая увлечённо ковыряться в траве. Но глаза каждый раз натыкались на её руки, в которых был зажат пистолет. Скользили вверх, от перепачканных в синей краске пальцев к запястьям. Бартон видел белые шрамы на предплечьях, когда Ванда заправляла рукава, и испытывал дикое желание к ним прикоснуться. Хотелось намотать её длинные волосы на кулак и оттянуть назад, заставив её громко вскрикнуть, как в прошлый раз, обнажить ещё пока смуглую шею и поцеловать тонкую полоску кожи. Но Клинт знал, что одно лишь малейшее поползновение в её сторону и все его попытки утрясти ситуацию пойдут прахом.

— Ванда.

Она выстрелила и единственная оставшаяся бутылка взорвалась фейерверком цветных осколков. Но пистолет Ванда так и не отпустила, застыла в выжидающей позиции, приготовившись слушать. Клинт молчал, разглядывая её руки, от холода покрывшиеся мурашками. Не задумываясь, стащил с себя ветровку и накинул на её озябшие плечи. Ванда едва заметно дёрнулась, словно бы хотела отказаться. Как только он её коснулся, внутри что-то оборвалось. Будто Клинт попытался взять склеенную кружку, но она тут же рассыпалась на осколки.

Пистолет в руках Ванды дрожал.

— Прости меня, — прошептал Клинт. Хотелось рассыпаться в извинениях, лишь бы на душе стало легче. — За то, что я с тобой сделал. За то, что продолжаю тебя мучить и кричать на тебя, когда ты совсем этого не заслужила.

— Заслужила…

— Перестань строить из себя жертву и принимать мои оскорбления как должное. Мне так стыдно, что я срываюсь на тебе, я не имею права с тобой так поступать, — Бартон склонился к её уху, не в силах устоять перед Вандой.

Она зажмурилась и напряжение, сковавшее тело, растворилось в воздухе, когда Клинт коснулся её рук. Провёл шершавыми, покрытыми мозолями пальцами по её шрамам и остановились на пальцах. Ванда опустила пистолет, и он выпал у неё из рук в притоптанную траву. Она почувствовала дыхание Клинта на своей шее, когда он собрал её волосы и закинул на плечо.

— Не могу себя контролировать, когда ты рядом, — с придыхание признался он, и в его голосе послышалась ничем не скрываемая горечь.

— Так избавься от меня.

— Не могу.

— Тогда твоя жена рано или поздно всё поймёт, — Клинт вздрогнул и поднял голову, глядя Ванде в затылок. — Ей очень плохо. Перестань её оскорблять. Срывайся на мне, но не на Лоре. Она не виновата. Это всё я.

— Перестань! Ты не можешь брать всю вину на себя. Я знаю, что смотреть Лоре в глаза очень трудно…

— Это нереально сложно! — вскрикнула Ванда, поворачиваясь к Бартону лицом. Он схватил её за плечи. — Но как только я представлю, что всё ей рассказываю, то внутренности скручиваются от ужаса! Но и скрывать всё это тоже невозможно!

Клинт обнял Ванду и прижал к себе, беспорядочно гладя её по спине.

— Я знаю. Но нельзя ей ничего говорить. Никому. Никогда.

— Клянусь, что унесу эту тайну в могилу.

— И я. Но так больше нельзя.

Ванда едва заметно кивнула, вцепилась ногтями ему в футболку, и он ощутил её дыхание у себя на груди. Её лицо было мокрым, но плакала она беззвучно, и от этого у Клинта сердце в груди подскакивало. Он слизывал её слёзы с щёк, зарываясь пальцами в волосы, и счастье, горькое и порочное, затапливало изнутри.

Они целовались в опавшей осенней листве, медленно и с чувством, переплетая трепещущие языки в бесконечные узлы. Ванда плакала ему в губы, изредка задыхаясь, и он виновато смотрел в её мокрые глаза, большими пальцами убирая солёные дорожки с висков. Клинт вдавливал её в сырую мягкую землю, покрытую травой, предварительно укрыв своей курткой, чтобы Ванда не замёрзла. Пробегался пальцами по её груди, судорожно вздымающейся от его прикосновений. Он помнил запах её обнажённой кожи и одно лишь это заставляло Клинта уткнуться лбом в девичье плечо, стараясь унять возбуждение.

Ванда гладила его по затылку, между пальцев сжимая короткий ёжик волос. Она так сильно любила Клинта, что могла на мгновение закрыть глаза на его семью и собственные принципы, чтобы потом вдоволь настрадаться.

***

— Лора, — она удивлённо оглянулась на голос мужа, продолжая укачивать Нейта, но тот хлопал в ладоши и пускал пузыри из носа, радостно бормоча что-то на своём языке.

Клинт прикоснулся к её лицу, нежно провёл пальцем по щеке, и она улыбнулась, тепло и ласково. Бартон выпил улыбку с её губ.