– Ды а чё с ними будет, - хихикнул Макузь, пиная ногой "цепочку".

Якорные механизмы действительно задействовали редко, потому как судно мотылялось между портами, а там просто швартовалось к причалам при помощи канатов. Однако, абы возникнет необходимость остановить корабль вне порта, никакого другого способа нету.

– С ними может и ничо не будет, - согласилась грызуниха.
– Вот вентиляторная ерундит.

"Вентиляторная" находилась рядом с катушками якорных цепей и представляла из себя низкую надстройку, в которой располагались действительно вентиляторы, гонявшие воздух по отсекам судна. При больших размерах обычные трубы-ветроловы уже никак не тянули, пришлось строить целую систему воздуховодов. Собственно, без вентиляции никто бы не задохнулся, нужна она была в основном для осушения трюмов, дабы уменьшить износ конструкций, контачащих с атмосферой. Кроме того, огромный осушитель производил тонны водяного конденсата, пригодные как питьё, так и для заправки котлов, собственно. Как ни парадоксально, но плавающий в воде корабль испытывал дефицит воды, потому как морская сильно солёная, и в котлах совершенно не в пух.

– Ага, они паропровод никак сделать не могут, суслики, - зевнул грызь.

– Мак, может, послушаешь, что там?
– цокнула Хемма, - Не шевелятся же нипушнины. А без воды остаться будет вообще не в пух.

– Омойпух, - фыркнул Макузь, - Да ладно, пошли позырим.

А тем временем уголь в топках продолжал гореть, и из трубы валили клубы дыма, развеиваясь над гладью океана. Широченный нос корабля с мощным шумом резал воду, поднимая трёхметровые буруны по сторонам, а за кормой оставался пенный след такого размера, что им реально можно опоясать небольшой город. Дежурная смена на главном посту сейчас толклась в рубке на верхних этажах башни, потому как оттуда обзор лучше. Первый помощник капитана, лис Пул, хотя и мотал хвостом туда-сюда от нечего делать, однако не забывал постоянно таращиться на горизонт и вообще вокруг, контролируя обстановку. Свежий тёплый ветер задувал в открытые окна, что не могло не радовать. Когда снаружи зима и фигачит мокрый снег, форточки не пооткрываешь. Вслуху того, что лис не растекался в лужу рыжей шерсти, он даже не вздрогнул, когда после долгого молчания звякнул телефон.

– Главный пост слушает.

– Это акустическая, - тявкнула лисица Шуна, - Стадо китов по курсу.

– А с выражением?
– не удержался Пул.

– Стадо! Китов! По курсу!... Так лучше?

– Да, совсем другое дело, лисярыня, - церемонно тявкнул рыжий, - Соблаговолите ли тявкнуть расстояние и курс?

– Три триста, курс девяносто.

– Аа фщщ! Понял!
– бросил словоблудие Пул, метнулся к рычагам управления и перевёл курсовой в сторону.

Трёхсотметровый корабль поворачивал, мягко тявкая, весьма неспешно, поэтому три километра - далеко не большое расстояние, чтобы разойтись с препядствием. Пул пробежался вдоль всех окон рубки, оглядывая акваторию и ещё раз убеждаясь, что своими маневрами никого не раздавит. Тем временем мощные рулевые механизмы медленно ворочали огромадный руль, и курс судна начал незаметно уходить в сторону. Соль в том, что многометровые гребные винты корабля вращались довольно медленно, и организмы навроде дельфинов, попав туда, просто пролетали мимо на потоке воды. Кит же достаточно массивен, чтобы самому превратиться в нарезку, плюс иметь неплохой шанс повредить винт или руль - так что, этих животных обходили стороной, воизбежание. Убедившись, что судно поворачивает, лис взялся за оптику и позырил вооружённым глазом в указанном направлении. Что характерно, акустики снова оказались правы, средь водной глади были заметны тёмные пятна спин, да взлетали иногда фонтаны. Стадо сейчас двигалось прочь от курса корабля, что и требовалось.

Как оно и предписывалось инструкциями, изменение курса не прошло незамеченным, так что снова тренькнул телефон.

– Что у вас там, Пулыч?
– тявкнул Фрус.

– Киты, - фыркнул тот, - Отожрали бочандры будь здоров.

– А, тогда ясно, - зевнул навигатор, и дал отбой.

– Бочандры, да, - хмыкнул Пул, наведя оптическую трубу на нос корабля.

Там открывалось весьма интересное для лиса зрелище, а именно три молоденьких лисички, валяющихся на солнышке без избытка одежды. Кажется, из практиканток, припомнил Пул, хихикая. С такого расстояния никак не разглядеть, что там делается на башне, а вот в трубу пушнину видно отлично! Две рыженькие с чёрными лапками, и одна восхитительного кофейного цвета, с огромными ушами и не менее огромным пушным хвостищем... Ну нафиг, закрыл объектив лис, эдак не заметишь, как воткнёшь судно в полярные льды. Снова поймав взглядом стадо китов, Пул повернул рычаг в обратную сторону, чтобы вернуться на прежний курс.

Сверху было отлично видно, как по палубе побежали морячки, мотая рыжыми хвостами из-под блекло-синих спецовок, принятых во флоте Союза. Кто другой мог бы подумать, что случилась какая-то внезапность, но Пул точно знал, что просто Шрот в очередной раз ставит на уши свою команду. Так и есть, артиллеристы выстроились перед башней, поверка, все ли на месте, и бегом по местам. Для них это имеет прямой смысл, потому как если не отрабатывать это заранее, получится слишком долго. Башня главного калибра, хоть и огромадная дура, всё равно как танк, минимум свободного места внутри, и без привычки ориентироваться в ней весьма сложно. С привычкой - тоже сложно, но выполнимо. Единственное, с чем были некоторые затруднения, так это с учебной стрельбой. Выстрел из такой волыны стоил как самолёт, в прямом смысле притом! Конечно, маленький самолёт, но тем не менее. По этой причине если и палили, то специальными подкалиберными снарядами, которые теоретически должны были повторять баллистику калиберных. Но, ясен пух, одно дело в теории, и другое дело - в море.

Тем временем Шрот, немолодой лис, стоя на палубе перед башней, с ухмылочкой встречал опоздавших артиллеристов из рассчёта, держа в лапе секундомер.

– Две минуты, товарищи моряки, фиговенько.

– Товааарищ Шрот, - затянул рыжий, - Там на лестнице куры были...

– И чё? Вы, камедь вашу, с курами справиться не можете? Короче, после отбоя - три круга вокруг надстройки!

– Да ёёё...
– заныл другой лис, - Давайте хоть не вокруг надстройки, а? Там как раз эти куры за нами бегать будут и пух с хвоста клевать, скотины!

– Да, это я не учёл, - согласился Шрот.
– Четыре круга!

Морячки только клацнули пастями, но лишнего не тявкнули, поэтому бежали потом четыре круга, а не плюс несколько.

– Кстати, откуда куры?

– Из яиц, вероятно!
– немедленно ответил морячок.

– А яйца откуда, из куриц?
– заржал Шрот, - Кхм! А если без бугогашечек?

– Тык как раз в самом хвосте грызи курятник устроили, оттуда они и разбредаются.

– Кеее?
– осведомилась белая курица, высунув щачло из-за угла башни.

Грызи, большинство которых были приписаны к машинному отделению и обслуге башни, действительно устроили курятник в хозяйственном помещении на корме. Таким образом команда обеспечивалась свежими яйцами, а иногда и супом, потому как взять с собой тонну зерна для прокорма птиц не представляло никакой проблемы. Правда, иногда эти самые птицы расходились по судну, и тогда могли происходить разные неожиданности, типа такой, что куры помешали рассчёту башни бежать по тревоге. Шрот, однако, тявкнул именно то, что думал - никакие куры не должны помешать выполнению задачи. Так что, хозяйственная птица служила дополнительным фактором, вносящим случайности, а это в пух, как кое-кто цокнет. Да и вообще, когда корабль много суток находится в походе, любая сухопутная живность благотворно влияет на команду, давно известно. День изо дня видеть только океан до самого горизонта - это начинает расшатывать нервишки.