– Радиолампа из усилителя, РЛУ-четыре-два, - не глядя, цокнул грызь.

– Баляш!
– фыркнула Рента, прочитав тоже самое на лампе.

– Нутк йа видел, что ты в карманы пихаешь, - продолжил ржать Хем.

– Короче, первая вахта - ать!
– подытожила симпозиум Кселиса, потом подумала и фыркнула, - Вот жеж...

Она подзабыла, что в первой вахте будет сидеть на главном посту лично. Занятие так себе - пыриться в перископ, причём постоянно видеть чистое море, но не расслабляться и не забывать повторять осмотр каждые несколько минут. Хотя бы начинался рассвет, так что любой надводный корабль будет виден за многие километры. Зевая во все зубы, Кселиса развернула на планшете карты и прикидывала маршрут; в это время двигатели продолжали работать в крейсерском режиме, как это называлось, и "баклан" двигался со скоростью более тридцати километров в час - для крупной подлодки вполне нормально. В положении подводного хода перископ поднимался ровно до воды, чтоб не торчать - когда надо позырить, он немного приподнимается, а потом сразу прячется. Имелись данные, что новые радары могут отсечь даже перископ, причём на очень большом расстоянии, когда ещё не будет видно самолёта или корабля, с которого светит этот радар. Собственно, подводники так ходили и безо всяких данных, просто из осторожности.

Рядом с перископом была поднята труба воздухозаборника, не достающая до поверхности; к ней крепился длинный шланг - "хохолок", как его обзывали. На нём имелось несколько десятков мелких поплавков, на каждом - трубка вверх и грузило вниз, так чтобы трубка торчала над водой. Через эту "хвою" и закачивался воздух, а смысл всего балета в том, чтобы воздухозаборник был практически не виден издали - тонкие трубки это не одна большая труба. Кроме того, "хохолок" тащился за лодкой на некотором удалении, в зависимости от того, сколько выпущено шланга - и следовательно, он не указывал врагу, куда пускать торпеду.

В то время как дежурная смена бдила, Респрей ошивался в машинном, ослушивая работающие механизмы и спрятав уши в толщенную шапку, через которую почти не слышал грохота. Как и на многих кораблях, здесь много чего можно наблюдать своими глазами, потому как клапаны и прочие овощи ничем не закрыты. С непривычки заходить в довольно тесные проходы между вращающимися валами было крайне тревожно, мягко выражаясь - с привычкой механики научились справляться со страхом, хотя он никуда не делся, ясен пух. Грызь уже достаточно изучил моторы "баклана", так что реально мог просто пройтись по отсеку, хоть с закрытыми глазами, и потом цокнуть, что не так.

В это время хорёк Тред, отряхнувшись ото сна, лазал под грузовыми крышками, проверяя их состояние. В частности, одной из причин, по которой Кселиса загнала лодку под воду сразу - это проверка крышек, если они будут течь - это надо узнать как можно быстрее. С одной стороны, давление воды прижимало крышку к проёму, с другой - уплотнитель далеко не новый, так что могут возникнуть косяки. Освещая фонарём, хорь видел обычную картину, когда по всему периметру из-под крышки фильтруется вода, капая в подставленные желобки и стекая в общую систему осушения. Главное, чтобы капало равномерно - это значит, что уплотнитель ещё живой. Ну и проверять на счётчике, сколько всего литров накапало, чтобы уловить нездоровые тенденции, сухо выражаясь...

– Лиса-пуш!
– раздалось в относительной тишине цоканье Ельки, - Радиозапрос свой-не свой! Свыть?

– Я те свою, - хихикнула лиса-пуш, доставая блокнот с кодами и слезая в радиорубку.

Тут следовало передавать чётко, потому как словить торпеду с собственной "буки" - неприятно. Здесь, конечно, вряд ли кто станет открывать огонь сразу, но вот далеко в море - вполне возможно. Зевая во всю пасть, Кселиса подумала да и отдала блокнот грызунихе - ясно же, что так ошибётся гораздо позже.

– Только это, Ель, - шепнула она над ухом белки, - Кроме радистов, никому не показывай.

– Хм?
– скосила на неё морду Елька, но потом хихикнула, - Ладно.

Кселиса же перебралась в акустическую, взяла свободные шаушники и послушала - в воде стояла полная тишина, всмысле, в плане контактов с целями. Подлодка, которая посылала запрос, дрейфовала и ничем себя не выдавала. А без всяких лодок в воде стоял звуковой фон от зыби - тобишь, шумело и булькало. Иногда лиса одевала огромные наушники акустика, куда помещались даже её уши, устраивалась поудобнее и дремала под звуки моря - впрочем, в этом она не оригинальничала, многие так делали. Перед мысленным взором легко вставали картины родного города, который был ещё совсем недалеко, и...

– Капитан, - потряс её за плечо Триня, поблескивая в сумраке жёлтыми глазами, - Акустический контакт, подлодка. Возможно, не наша.

– Где?
– фыркнула Кселиса, вращая лапку на приборе, - А, вот.

Поймав едва заметный источник шума, она прибавила чувствительности - теперь ясно различался стук дизеля, приглушённый всеми доступными средствами, но всё-таки вполне узнаваемый.

– Звучит не как наша, - тявкнула лиса, припомнив, как звучат советские лодки, - Елька, запрос туда!

Благо, радиорубка и акустическая рядом, и если открыть люк - можно тявкать, а если закрыть - звуки не будут мешать.

– Даю запрос...
– цокнула грызуниха.

– Триня, расстояние до цели?

– От трёх до пяти километров, - чётко ответил кот.

– Плюс-минус три?
– не удержалась захихикать Елька.

– Курс?
– подёрнула ухом Кселиса, хвостом чуя, что курс отнюдь не в сторону.

– Насколько можем судить, курс на перехват нам, - пожал плечами Триня, - Хорошо бы ещё Зису посадить за уши, пусть послушает.