– Ну вот и чё?
– хрюкнул Листень, лопая жареную картошку полными горстями, - Пуха ли тут сидеть и таращиться на эти циферблаты? Врубил ход и дальше в пух не дуй!

– Ну само собой, мудрец пухов, а мы-то зазря столько времени усандалили!
– фыркнул Макузь, - Ну-ка смотри внимательно глазами, грызун-хвост.

Грызь перевёл рычаг машинного телеграфа на три деления вперёд. Пневматические линии передали команду на управляющие механизмы внизу, и мощные задвижки слегка повернулись, увеличивая поток пара, поступающий на турбины. Соответственно мощность, передаваемая на три гребных винта, увеличилась.

– А теперь смотри на скорость, - Макузь ткнул когтем в фанерный ящик, в который установили новые приборы, - Этот электрический измеритель даёт точность в десятую долю от километра в час.

Тонкая стрелка на шкале поколебалась секунд десять, а потом поползла вверх.

– О великая пушнина!
– закатил глаза Листень, - При увеличении мощности растёт скорость! Заявку на открытие когда думаешь подавать?

– Ты дальше, дальше смотри, гусиная немощь, - хмыкнул грызь.

Он вернул телеграф в прежнее положение. Показатели скорости начали снижаться, но делали это настолько медленно, что за минуту стрелка едва сдвинулась с места.

– Улавливаешь соль, или один пух в ушах?

– Хм, кажется, один пух, - заржал Листень, - Кхм! Всмысле да, улавливаю. Точнее, не совсем.

– Мы тоже не совсем, - кивнул Макузь, - Факт такой, что если увеличивать скорость периодически, ход по инерции получается больше, чем рассчётный.

– Насколько больше?

– Раза эдак в три. На такой акробатике, чтоб ты знал, можно выжать до трёх процентов топлива.

– Опа-па, - провёл лапой по шее Листень.

Кому может показаться, что три процента это совсем немного, но если речь идёт о тяжеленном судне - три процента это десятки тонн угля, а это уже не шутки, и даже не анекдоты.

– И что, вы это влапную делаете?
– осведомился грызь.

– Пока - да, - кивнул Макузь.
– Надо ведь понять, как оно работает, а там уже можно и вкручивать автоматику. Видимо соль в том, что на меньших посудинах эффект настолько мал, что его не удавалось зафиксировать.

Грызи поводили ушами, обдумывая этот песок. Внизу, на самом днище корабля, имелись мощные опорные балки, составлявшие фундамент силовой установки. На них сидели собственно агрегаты: шесть штук паровых котлов, каждый из которых сгодился бы для отопления небольшого городка, и три турбины, где энергия пара преобразовывалась в крутящий момент. Винтовые транспортёры, приводимые в движение от отдельных цилиндров, постоянно крошили уголь из бункеров и пропихивали его в топки котлов, обеспечивая там высокую температуру. Регулировать котлы в узких рамках не получится, там действительно - врубил, и сиди цокай. А вот регулировать расход пара можно было достаточно точно, чем и воспользовались жадные грызи.

– Вот послушай ушами, - показал бумажку с числами Макузь, - Получается, если продолжать эту практику - восемьдесят тонн к концу маршрута у нас в кармане.

– Это ещё как с погодой подвалит, - заметил Листень.

– С погодой обычно подваливает в обе стороны, - хрюкнул грызь, - В статистическом плане погода вообще не действует.

Он имел вслуху, что если сначала ветер дует в морду - то потом неизбежно будет дуть в хвост, так что, суммарно получается ноль. У корабля была довольно большая парусность из-за высокой стены надстройки, но вслуху огромной массы на ход это влияло незначительно.

– В общем, пойду и цокну об этом Хемме, - потянулся Макузь, шкрябая когтями по пульту, - Надо подумать, как сжадить сэкономленное!

– А кто будет топтать этого гуся?
– кивнул на приборы Листень.

– Ты и будешь, само собой.

Ясен пух, что вслуху жадности процесса, Листень таки застрял у приборной панели надолго. Макузь же, поржавши, не забыл вспушиться, и пошёл проверить непосредственно машинное отделение. Как ни удивительно, таковое напоминало заводской цех, потому как под высоким потолком громоздились здоровенные агрегаты, тусклое освещение только слегка выхватывало из темени нагромождение коммуникаций, и стоял устойчивый запах котельной. Несмотря на все ухищрения с вентиляцией и очисткой воздуха, возле топок лучше работать в противогазе, как минимум. Это весьма проблематично, потому как и без того жарко, а в плотной резиновой маске можно и кони двинуть. Для этого делали специальные скафы из двух слоёв, между которыми заливалась вода общим количеством литров двадцать - ходить тяжелее, зато, пока вода не прогреется, внутри вполне комфортно. Благо, такие топки никак не загрузишь влапную, и подходить к ним требовалось только для прочистки и регулировки. Макузь и сам этим занимался, так что знал, какое это погрызище.

Сейчас, слава пуху, все крышки топок были закрыты, и слышалось только мерное фырчание пара в цилиндрах, гул огня и скрежет винтов, которые мололи каменный уголь по принципу мясорубки, и пропихивали дальше в топки. За площадкой с котлами, через "рощу" разводящих паровых труб, стояли агрегаты турбин, уже присоединённые к валам винтов. Каждый такой вал по весу превосходил иные суда, а уж взять в голову, как всё это вращается... проще пользоваться сухими числами, потому как надёжнее. Что было не совсем в пух, так это потенциальная энергия, закачанная в эти шесть котлов, ибо они работали при весьма высоком давлении. Случись где утечка пара, и получалось очень кисло. Однако, приходилось регулярно проверять трубопроводы своими глазами, ничего тут пока не придумаешь. Макузь, спустившись по лестнице этажей на пять, прошёлся вдоль паропровода от второго котла, попинал здоровенную трубу ногами, убеждаясь, что она на месте, как-грится.

– Ну и в пух, - рассудил грызь, контрольно вспушился, и пошёл таки искать согрызяйку.

Хемма была отловлена на площадке у задней стены надстройки, когда она как раз собиралась куда-то сшуршать. Какое другое животное этого не заметит, но белка сразу видит, если другая белка собирается сшуршать.

– А не собираешься ли ты куда-то сшуршать?
– цокнул грызь, придерживая белку за хвост.

– Если и собираюсь, то уж не буду спрашивать всякие комки пуха!
– захихикала Хемма.