– И чё, этот - мимо?
– скосился на метеоролога Пул.

– Ага, - зевнул Лусен, - Если не случится какой-нибудь внезапности, пройдёт мимо. Ладно, я в отвал.

Внезапности не случилось, гроза прошла в паре километров перед носом корабля, а на палубу только слегка покапало, да сильный ветер немного охладил разогретые солнцем стальные конструкции. Куски облачности, оторванные от грозового фронта, частично закрыли солнце, значительно облегчая работу всем, кто возился на открытом воздухе. А возиться приходилось, потому как на здоровенном судне всегда находилось какое-нибудь дело. В частности, сейчас Кешель, главный такелажник, затребовал две дюжины пар лап, чтобы привести в годность стальные тросы, которыми предполагалось вытаскивать на причал негабаритный груз. Ясен пень, что тросы для такого дела это не нитки, а толщенные дуры из сотен ниток, так что, распрямить их - зачастую не хватает силы даже десятка морячков. Выложив "верёвки" на палубу, команда как раз занималась тем, что выпрямляла их, натягивая вОротами.

– Твою рать...
– процедил сквозь зубы морячок, налегая на ворот, - Твою... Отход!!!

Лисы шустро отпрыгнули, и ручка завертелась в обратную сторону с бешеной скоростью, издавая жуткий скрежет. От ворота повалил серый дым. Прохлаждавшиеся невдалеке морячки с вёдрами наготове вскочили, и окатили механизм забортной водой, дабы он не поджёг настил палубы.

– Ну и что это такое, Кеш?!
– сплюнул кто-то из работавших, едва успевший отскочить от троса.

– Это тидерк, - усмехнувшись, сообщил пожилой лис.

– Чиво??

– Тидерк - это кредит наоборот. Делаем сейчас, чтобы потом точно не сесть в лужу.

– Дюже философично, товарищ.

Само собой, Кешель не придумал это налету, а использовал народную лисяйскую мудрость, проверенную тысячелетиями. В других странах делали ровно наоборот, стараясь перенести расходы в будущее, но лисы достаточно хитрые зверьки и знают, к чему это приводит. В итоге команда занималась приведением в порядок такелажа загодя, а не когда будет поздно...

– Ааатхоод!!!

Сорвавшийся конец троса завертелся в воздухе, задевая за металлическое ограждение борта и высекая искры. Проходивший мимо Флак, само собой, успел загодя уйти из-под удара, потому как жить захочешь - научишься видеть, куда падает, ибо падает тут регулярно.

– Как там?
– кивнул в сторону носа Кешель.

– Да с хвостьей помощью, кое-как запустили, - фыркнул енот, отдуваясь от жары.

– С хвостьей, это опять Макузь копался?
– усмехнулся лис.

– Ну а кто. Эти сурки не шевелятся нишиша! Теперь хоть прохлады дыхнуть можно.

Вентиляторка действительно начала работать, и прохладный осушённый воздух потихоньку стал просачиваться в отсеки через систему вентиляции. Это было изрядно критично, потому как работать при сорока градусах дюже утомительно, а главное, не будет поступления пресной воды для котлов. То что в ремонте корабля более всех шарили грызи не есть удивительно, потому как он был построен на верфях Хабаренска, находящихся в ведении беличьей Партии. Построен он был на средства Лисоветского Союза, восточной части большого Союза, и работал на его промышленность. Однако, грызи не собирались так просто оставить эту посудину, а продолжали обкатку технологий, потому как этот корабль являлся одним из самых больших в мире - достаточно цокнуть, что длина его превышала триста метров. Для сравнения, большая часть линкоров имела меньшие размеры и водоизмещение.

Сейчас же этот стальной остров шёл на юг, раздвигая прозрачную океанскую воду широченным носом и оставляя за собой шлейф серого дыма. Многие потирали лапы в предвкушении, потому как наклёвывалась весьма выгодная торговая сделка - за несколько кусков тяжёлой машинерии местные аборигены отдавали тысячи тонн сырья, так что можно набить судно под завязку. При этом сделка оставалась обоюдовыгодной, потому как паровозов и котлов в Куклунезии очень мало, а каучука и сахарного тросника - буквально девать некуда. Так что, как вычурно выражались некоторые, всё пух в пух.

– -------------------------

Уже на девятые сутки похода, оставив за кормой тысячи километров, корабль приблизился к порту назначения. Да, советским морячкам было лень переводить расстояния в морские мили, поэтому они давно уже писали числа в километрах. Порт Дейра находился на берегу Молокского пролива, разделяющего два больших острова; для непосвящённого уха это выглядело как всё тоже самое открытое море, потому как даже высокие горы на берегах едва различались в дымке, если видимость хорошая. На самом деле, через пролив двигались гигантские объёмы воды, причём течение зависело от погодных условий и могло менять как силу, так и направление. В самом проливе существовали несколько цепей подводных скал и отмелей, и атракцион заключался в том, что при некоторых условиях уровень воды заметно изменялся, а следовательно, менялась и глубина. Для небольших судов, какие здесь были в ходу, это не играло большой роли, но тяжёлый корабль с осадкой в десять метров - другое дело. Вслуху этого, оглядевши в оптику туманные силуэты гор, Хемма вспушилась.

– Радиограмму послали?
– осведомилась грызуниха.

– Угу, - кивнул Пул, - Сейчас наши пытаются разобрать их тарабарщину, которая пришла в ответ.

– Как обычно, пытаются просто выстукивать слова, а не через точку-тире, - захихикала белка, - Кхм! Надо спускать катер, Первый.

– Не рано ли?
– пожал плечами лис, - До входа в пролив ещё часа три хода.

– Вот я и не хочу входить в пролив раньше катера, - пояснила Хемма, - Чуешь, какой ветер?

Тёплый ветер ворошил шерсть на пушных шкурах и шумел в ушах, и он же надувал некоторые волнушки, весело плескавшиеся о борта. Пул поводил по ветру носом.