Из этих депрессивных глубин Шмидт вырвал телефонный звонок. Звонила Моника:

— Эй, Ули, привет. Во сколько сегодня встречаемся у Сандры? Пора уже взять себя в руки и отрепетировать как следует! И сегодня ничто меня не остановит, обещаю!

Слушая бодрый голос подруги, Ульрика срывающимся голосом спросила:

— Как я поняла, ты сегодня не видела новости, да?

На том конце провода напряглись:

— Нет, а что? Что-то случилось? Ты что, плакала? Ули, отвечай, я же волнуюсь!

Девушка набрала в легкие побольше воздуха и выпалила на выдохе:

— Джей Пи убили. Сегодня ночью.

— Что? — Моника была потрясена — это Ульрика поняла по дрожащему от напряжения голосу Райан. — Стоп, ничего не говори, я сейчас подъеду к тебе.

И, не дожидаясь ответа, девушка бросила трубку.

Спустя пятнадцать минут Моника уже сидела вместе с подругой на диване, потягивая захваченный из дома впопыхах чай с ромашкой и валерианой. Слезы Ульрики уже высохли, она уже не шмыгала носом, но на душе по-прежнему было препаршиво.

— Кто это сделал? У кого поднялась рука? — уже в сотый раз интересовалась Шмидт, и в сотый раз Райан отвечала:

— Не знаю. Кто угодно. Но, в любом случае, это не человек. Это tier.

Моника даже не заметила, как заменила слово «зверь» немецким эквивалентом, хотя суть от этого не изменилась. Только зверь в человеческом теле мог сотворить такое, жестко и хладнокровно.

========== Главное - закрепить успех! ==========

— Та-ак, это никуда не годится! — категорично заявил Рихард, до этого момента молча наблюдавший за тем, как Сандра уже битый час не может выдать полноценный рифф из Weisses Fleisch. Мужчина стоял, скрестив руки на груди и уперев согнутую в колене ногу в стену.

Сандра устало опустила гитару и из-под ресниц взглянула на ухмыляющегося Круспе:

— Ну, уж извините, герр Великий Гитарист, играю, как могу.

— А надо играть как следует, — парировал Рихард, отрываясь от стены. — Дай-ка сюда гитару.

Девушка молча протянула инструмент, на мгновение коснувшись пальцами запястья гитариста, и несмело улыбнулась. Круспе скривил губы в обаятельной ухмылке и провел пальцами по гитаре, проверяя качество и звучание черно-красной красавицы.

Наконец, собравшись, Рихард фирменным жестом прижал к себе инструмент, крепко взявшись за гриф и дергая поочередно за струны, рождая на свет тот самый переливчатый рифф, от которого девчонки по всему миру теряли голову. Закончив, мужчина поставил себе высшую оценку, вволю насладившись потрясенно-восторженным выражением лица мисс Джонсон.

— Позвольте мне, — Сандра с нетерпением схватила свой инструмент и, закусив от напряжения губу, повторила игру Рихарда. Не без ошибок, но повторила.

Круспе откровенно наслаждался видом своей ученицы, ее поведением с инструментом, ее водопадом длинных темно-русых волос, то и дело падающих на лицо, ее усердием, когда Сандра закусывала тонкую нижнюю губу.

И у Рихарда внезапно возникло желание поцеловать эту девушку, почувствовать вкус ее губ, подержать эту маленькую гитаристку в объятиях. А Круспе не из тех, кто противится своим желаниям.

В один шаг преодолев разделяющее их расстояние, мужчина вырывает из ослабевшей хватки Сандры гитару и откладывает ее в сторону, не глядя, словно лишний элемент. Глядя в ее смятенные глаза с проблеском такого же желания, Рихард запускает пальцы в густую копну темных волос, пропуская шелковистые пряди меж пальцев. Дыхание девушки учащается, она смотрит на своего визави из-под полуприкрытых век. Губы приоткрыты, чуть обнажая передние зубы.

«Она готова меня поцеловать!»

«Он сейчас меня поцелует…»

Мысли в унисон — и вот уже Круспе не теряет времени зря, исследуя языком влажные глубины рта Сандры. Девушка тоже не пасет задних, зарывшись пальцами в темную шевелюру Рихарда. Руки мужчины уже давно гуляют по спине гитаристки, лаская плечи, талию, попку, обтянутую денимом, слегка сжимая соблазнительные округлости.

Гитарист уже теряет над собой контроль. Оторвавшись от истерзанных, чуть припухших губ девушки, он хрипло шепчет:

— Если мы сейчас же не прекратим, я возьму тебя тут же, на столе.

— Валяй, — следует ответ, не менее хриплый и полный страсти.

Получив прямое разрешение, Рихард одним движением руки сметает со стола какие-то бумаги, пустые коробочки и карандаши, затем, подхватив Сандру на руки, усаживает девушку прямо на стол. Та, пользуясь моментом, обхватывает его бедра ногами и тянет к себе за ворот футболки, грозя ее или растянуть, или порвать. Но кого интересуют такие мелочи?

Рука Круспе уже вовсю орудует в вырезе черного топика на лямочках. Рихард опускает их, прижимаясь губами к выемке между ключицами, затем осыпая поцелуями плечо и даже лаская нежную ложбинку между грудями языком. Сандра, едва сохраняя самоконтроль, тянет за футболку мужчины, пытаясь стянуть ее, и Рихард помогает ей в этом. Девушка не без удовольствия проводит ладонями по крепкой, мускулистой груди, затем пускает в ход зубки, покусывая коричневые горошины сосков. Круспе едва не теряет голову от удовольствия, такая ласка еще сильней возбуждает его, и музыкант уже буквально рвет на Сандре шорты, стремясь добраться до самого сокровенного, горячего уголка ее тела. Такая грубая страсть накрывает девушку с головой, ей уже самой не терпится приблизиться к финалу. Джонсон двигает бедрами, помогая снять деталь одежды, и сама тянет руки к пуговице на джинсах Рихарда. Тот понимает намек, самостоятельно расстегивая и скидывая сковывающие движения джинсы, и снова с жадностью принимается за тело Сандры.