Стайка девушек внезапно промчались передо мной, смеясь и читая что-то с телефонов. Одна из них запнулась о мою ногу, и ее подруги подхватили ее за плечи.

– Прости! – воскликнула я, пряча ноги под скамейку.

Девушка минуту разглядывала меня, а потом они ушли прочь, что-то громко бормоча. Их юбки в зеленую и синюю клетку показывали, что они были из другой школы, так зачем мне переживать, как они себя ведут? Я хотела показать им язык, но остановилась. Это было слишком: я не вписывалась в окружение в школе, так я не могла и на станции слиться с людьми. Как я вообще здесь собираюсь выживать? Без мамы, без чего-то знакомого. Глаза заполнили слезы.

Я услышала приветствие, юноша обратился к девушкам. Они не ответили ему. Ожидаемо. Грубое сборище…

Он снова поприветствовал их. Но они все равно не ответили. В чем дело?

– Домо, - попытался он снова, в этот раз я подняла взгляд.

Его темные глаза тут же посмотрели на меня. У него были черные волосы, пряди закрывали уши, две широкие светлые полосы были заправлены за уши. Его челка диагональю спадала ему на лоб, почти закрывая левый глаз. Серебряная серьга в виде кольца мерцала в его левом ухе, он кивнул мне.

Стоп. Он говорил со мной.

– Привет? – попыталась я. Прозвучало как вопрос.

Он улыбнулся. На нем была та же форма, что и на девушках, - белая рубашка, синий пиджак, зелено-синий галстук и синие брюки, он прислонился к столбу рядом со скамейкой.

Он стоял спиной к девушкам, и их раздражало, что он говорит со мной. По улыбке на его лице, я начала задумываться, не радовала ли его такая реакция.

– Учишься в Сунтабе? – сказал он, указывая на мою форму.

– Ага, - сказала я.

– Тогда у тебя должно быть хорошо с японским.

Я усмехнулась.

– Вот уж вряд ли.

Он рассмеялся и подошел ко мне.

– Можно сесть? – спросил он.

– Хм, это не моя личная станция.

– Что?

– Ничего, - когда это со мной начали заигрывать парни на остановках?

Он склонился ко мне, и я немного отпрянула.

– Не дай им до тебя добраться, - пробормотал он. – Они просто дурочки.

– Им? – сказала я, глядя на девушек. Они притворялись, что не смотрят, от чего их поведение становилось лишь очевиднее.

– Ага, - сказал он.

– Да все в порядке, - сказала я. – Я и в худшей ситуации бывала.

Он снова рассмеялся.

– Тяжелый день?

– И не говори.

– Джун! – одна из девушек крикнула ему; может, его бывшая завидовала? Он склонился еще ближе и подмигнул, словно мы были сообщниками. А потом послышался звон, поезд прибывал, скрипы тормозами.

Я подхватила сумку, и мы выстроились в очередь у белых стрелок на полу. Двери кабин открылись, и мы вошли. Я схватилась за железный поручень возле двери, чтобы легко выйти на станции Юнико. Не то чтобы я не ценила внимание Джуна, икемена – он был прекрасен – но мне нужно было пространство, чтобы подумать.

Двери за нами закрылись, и поезд потянулся вперед.

Но в толпе за окном я увидела высокую фигуру в форме Сунтаба. С медными волосами и синяком на щеке.

Я отступила на шаг, поезд дернулся, и я чуть не упала.

Он неспешно удалялся от станции, все еще двигаясь вдоль платформы.

– Все в порядке? – сказал позади меня Джун.

Быть не может. Как Юу Томохиро оказался здесь, если он пошел в другую сторону? Когда никто не смотрел, он был другим, казался мягче. Он ждал в очереди в зеленый старый автобус, чей мотор тарахтел. Когда подошла его очередь, он отступил в сторону и помог взобраться седой старушке.