Я снова упустила его, позволила дважды сбить с толку. Я поежилась от злости и уставилась на ветку, что еще раскачивалась, касаясь кленовыми листьями стены.

Ветка.

Я не зря провела лето, лазая в лесу.

Мои туфли стучали по цементу, я бежала к стене. Ученики расступались передо мной, но из любопытства оставались посмотреть, что я собираюсь делать.

Видимо, теперь меня будут знать не только из-за тапочек.

Я уперлась руками в ствол дерева и прижалась ногами к коре. Сумка упала на пол, а я потянулась к веткам, забираясь наверх.

Листья и ветки путались в волосах, но я взбиралась все выше и выше, пока не увидела за стеной улицу.

Я выглядывала среди прохожих школьную форму Сунтабы, и она оказалась среди рабочих. Он взлохматил рукой медные волосы, рукав его рубашки чуть задрался.

– Юу Томохиро! – прокричала я так громко, как могла. Он вздрогнул, остановился, но не обернулся. Я смотрела на его плечи под белой рубашкой, он медленно дышал.

А потом он обернулся и медленно поднял взгляд, не найдя меня посреди улицы.

– Да, Тарзан, смотри наверх! – вопила я на английском. – Не только ты умеешь так выходить! – легкие горели от адреналина, а он смотрел на меня.

Я не могла себя остановить. Улыбка появилась на моем лице, ведь я победила его в его же игре. Он подождал минуту, и я задумалась, понял ли он хотя бы слово.

Но это было не важно.

Он мог уловить главное. Я победила.

– Что теперь ты скажешь? – крикнула я.

И снова ничего.

А потом он медленно поднял руку, вытягивая палец.

– Я вижу, что под твоей юбкой, - сказал он.

Боже.

Я и забыла, что была в короткой школьной юбке.

Черт, черт, черт!

Я оглянулась, а возле дерева собрались ученики. Они хихикали, и если до этого они и не смотрели на мою юбку, то теперь – точно.

Несколько смеявшихся девочек полезли в сумки. Они собирались увековечить мой позор на телефонах.

Я отпустила одной рукой ветки и прижала юбку к ногам. Я повернулась к Юу. Он улыбался, сияя, его это забавляло. А этот миг словно касался только нас двоих. Хуже того, от его улыбки все внутри меня сжалось. Он ударил кулаками по груди пару раз, словно Тарзан, и отвернулся, уходя прочь.

Я крепче ухватилась за ветку. Почему он вел себя как два разных человека? Снизу донесся смех, и мой гнев снова вспыхнул.

Ладно, мистер Странный Художник. Хотите войны?

Вы ее получите.

Лабиринт парка Сунпу немного меня успокоил. Так было всегда, на меня хорошо действовал плеск воды и шелест листьев живой изгороди. Старый замок возвышался на востоке, но я его почти не видела по пути домой. Я шла на юг по большому бетонному мосту, а вода под ним рябила от кои, дорога поворачивала к подземным переходам, а оттуда – к станции Шин-Шизуока.

Металлические двери открылись передо мной, пропуская меня внутрь. Я медленно прошла к платформам, глаза скользили по иероглифам кандзи.

Поезд приходил через три минуты, так что я села на одну из голубых скамеек и устроила сумку на коленях.

Я заметила на юбке веточку и стряхнула ее с ткани.

– Зачем я это сделала? – простонала я, уткнувшись подбородком в сумку. Я и так не вписывалась в школу, а теперь еще и залезла на дерево, чтобы наорать на юношу, так еще и засветила нижнее белье перед половиной школы.

Может, стоит притвориться больной завтра.