Этого не могло быть. Я просто очень устала, была переполнена впечатлениями от страны, где сложно было даже общаться. Ответ мог быть только таким.

Я поспешила к дверям и выбежала на свежий весенний воздух. Юки и ее друзья уже ушли. Я взглянула на час, они, видимо, отправились на занятия клуба. Хорошо. Я была слишком нервная, чтобы говорить о том, что видела. Я побежала по двору, в этот раз уже без тапочек, прошла через ворота школы Сунтаба и направилась по дорожкам парка Сунпу.

Когда моя мама умерла, я и не ожидала, что окажусь по другую сторону мира. Я подозревала, что меня отдадут под опеку или отправят к дедушке и бабушке в Дип Ривер в Канаде. Я так хотела, чтобы меня отослали из Нью-Йорка в маленький городок у реки, где я проводила в детстве каждое лето. Но оказалось, что волю мамы исполнить не получится, ведь у дедушки разыгрался рак пять лет назад, когда она еще не задумывалась, что меня придется куда-то отсылать. И дедушка не мог приглядывать за мной, а потому теперь я жила с сестрой мамы, Дианой, в Шизуоке.

Слишком много боли окружало меня. Я едва смогла справиться с потерей мамы, а потом все знакомое ускользнуло от меня.

Никакой жизни в Дип Ривере с бабушкой и дедушкой. Никакой жизни в Америке или Канаде. Я какое-то время оставалась у маминой подруги, но это было лишь временно, и моя жизнь застряла там, где я не могла ни вернуться, ни пойти вперед. Меня унесли от всего, что я знала, оставив лишь воспоминания. Маме никогда не нравилось покидать Америку, а теперь я, лишь семь месяцев оставаясь без нее, попала в место, куда она не хотела бы попасть.

А еще я видела галлюцинации с движущимися рисунками. Боже, да мне пора к терапевту.

Я рассказала Юки о ссоре на следующий день во время обеда, опустив, правда, часть про двигающийся рисунок. Я все еще не понимала, что увидела, а потому не хотела пугать единственную подругу. Но я не могла забыть об этом, те нарисованные глаза смотрели на меня. Я же не могла вообразить это?

Юки повернула свой стул, чтобы есть бенто за моей партой. Я все еще не привыкла к местной еде, а потому Диана в мою коробочку для бенто складывала бутерброды с арахисовым маслом.

Юки тонкими пальцами схватила розовые палочки для еды и подцепила ими кусочек баклажана, отправляя его в рот.

– Шутишь, - сказала она, прикрывая рот рукой, пока говорила. – Я не верю, что ты пошла туда.

Она стянула волосы сзади, ее ногти были красиво покрашены, напоминая мне о розово-серебряных ноготках Мию. Становилось интересно, не сломались ли они, когда она его ударила.

– Ты даже не подождала мена, - сказала я.

– Прости! – сказала она, прижимая в извинении ладошки друг к другу.

– Я застряла в школе. Поверь, я умирала внутри, не зная, что происходит.

– Уверена, - Юки воспринимала драмы серьезно.

Она подняла в воздух свой кейтай телефон.

– Вот, отправь мне свой номер. И я смогу позвонить тебе в следующий раз, когда соберусь бросить тебя в разгар ссоры.

Я покраснела.

– Эм. А если у меня его нет?

Она смотрела на меня минуту, а потом спрятала телефон в сумку и указала на меня пальчиком.

– Так приобрети. Маа, я и не представляла, что Юу Томохиро такой подлый.

– Шутишь, что ли? Ты же говорила, что он холоден!

– Знаю, но я и не подозревала, что он изменял своей девушке и сделал другую беременной. Это совсем другой уровень, - я закатила глаза, но на самом деле я просто пыталась вычленить из ее потока отдельные слова. Мне нравилось, что она верила в мои познания японского, но она меня переоценивала. Мы постоянно меняли языки, пока разговаривали.

В другом конце комнаты друг Юки, Танака, ворвался в дверной проем, схватил свой стул и шумно потащил его к нашим партам.

– Йо! – сказал он, что звучало скорее по-японски, чем по-английски. Он склонил голову и дружелюбно улыбнулся.

– Тан-кун, - улыбнулась Юки, используя суффикс, обозначающий друга. Я опустила взгляд на следы арахисового масла, оставшиеся от бутербродов на стенках бенто. Танака Ичиро всегда был слишком громким, а садился слишком близко. А мне нужно было пространство, чтобы подумать о том, что я видела вчера.