– Слышали про Мию? – сказал он, и наши глаза расширились.

– Откуда ты знаешь? – сказала Юки.

– Сестра была у нее дома, - сказал он. – Мию и Томо-кун расстались. Она плакала над своим бенто, а Томо даже на уроки не пришел, – Танака склонился ближе и зашептал. – Я слышал, что от него беременна другая.

Мне было плохо. Я уронила бутерброд с арахисовым маслом в коробочку для бенто и закрыла глаза.

Округлый живот из-под нарисованной блузки…

– Так и есть! – заверещала Юки. Для них это было лишь темой разговора.

А я не могла перестать думать, как ее голова повернулась, как она посмотрела на меня.

– Это лишь сплетни, - сказал Танака.

– А вот и нет, - сказала Юки. – Кэти подслушала их ссору!

– Юки!

– Ой, ладно тебе, все равно все скоро узнают, - она потягивала холодный чай из бутылки.

Танака нахмурился.

– Хотя это странно. Томо-кун, может, и одиночка, но не жестокий.

Я вспомнила, как он вырвал листок из моих рук. Ухмылку на его лице, изгиб его губ, когда он произносил слова. Так ты не говоришь по-японски? Он был жестоким, как по мне. Кроме того момента… момента, когда он почти поцеловал Мию. Его рука тянулась к ее подбородку, и мягкость в его глазах, что была там лишь на секунду.

– Откуда ты знаешь? – спросила я. Танака удивленно посмотрел на меня. – Ты зовешь его по имени, так ведь? – добавила я. – Даже не сэмпаем, значит, ты хорошо его знаешь.

– Маа… - Танака почесал голову. – В младшей школе мы ходили в клуб каллиграфии, знаешь, традиционного написания иероглифов. Пока он не бросил его. А жаль, ведь у него был талант. После этого мы почти не общались, но раньше мы дружили. Он часто ссорится, но он не так и плох.

– Ага, - сказала я. – Изменяет девушкам и насмехается над иностранцами на японском. Какой молодец.

Юки побледнела, ее рот раскрылся.

– Он тебя видел? – она прижала ладонь ко рту. – И Мию? Она тоже?

Я покачала головой.

– Только Юу.

– И? Он разозлился?

– Да, но за что? Я ведь не собиралась шпионить за ними.

– Тогда нужно действовать напрямую и посмотреть, насколько плоха твоя ситуация. Спроси его об этом после школы, Тан-кун, - сказала Юки.

Я запаниковала.

– Не надо.

– Почему?

– Он поймет, что я разболтала.

– Он не узнает, - сказала Юки. – Танаке о разрыве сказала сестра, помнишь? Мы просто повернем разговор в эту сторону и посмотрим на его реакцию на тебя.

– Я не хочу знать, ладно? Можете перестать?

Юки вздохнула.

– Ладно. Пока что.

Прозвенел звонок. Мы спрятали бенто в сумки и вытащили тетради.

Юу Томохиро. Его глаза преследовали меня. Я едва могла сосредоточиться на доске и Сузуки-сенсее, которого и без этого сложно было понимать из-за языкового барьера. Диана зачем-то отправила меня вместо международной школы в японскую. Она была уверена, что я быстро все схвачу, что я изучу язык и смогу потом поступить в университет. А еще она знала, как сильно я хотела переехать к бабушке и дедушке, а потому решила загрузить меня выше головы, обеспечить как можно больше опыта.

– Подожди четыре или пять месяцев, - сказала она, - и будешь говорить как профессионал.

Она, видимо, не понимала, что с языками у меня было плохо.

Когда прозвенел звонок с последнего урока, я с радостью обнаружила, что сегодня мне дежурить не нужно. Я ходила и на дополнительные занятия японского, потому собиралась срезать путь через парк Сунпу и отправиться поездом на восток. Я помахала Юки, а Танака показал мне значок мира, закатывая рукава и начиная поднимать стулья на парты. Я могла доверять друзьям, а потому, несмотря на их угрозы, я почувствовала облегчение.