Я чувствовала жар, поднимавшийся по шее. Юки не предупреждала, что он был таким, хм, красивым. Ладно, великолепным. Я уже ожидала, что полетят искры и радуга озарит стены, словно мы были в аниме, вот только его губы растянулись в ухмылке, а в его позе проступало чувство превосходства.

Очевидно, Мию тоже это поняла. Она была ужасно злой.

– Думаешь, я – дура? – сказала она снова? – Или ты?

– Это имеет значение?

Во что я вляпалась?

Я не могла отвести взгляда. Лицо Мию было красным, ее слова застревали в горле. Она задала вопросы, но они повисли в воздухе, не получив ответов. Она злилась все сильнее, а молчание становилось все напряженнее.

Что он творит?

Видимо, он ее обманывал. Иначе она так не злилась бы. И он не мог ответить, ведь что тут можно сказать?

Юу Томохиро покачал головой, медные пряди взлетели в воздух, а его голова повернулась к шкафчикам рядом со мной.

Я юркнула за стену шкафчиков, зажмурившись и молясь, чтобы он меня не видел. Мию прекратила возмущаться, в гэнкане повисла тишина.

– Здесь кто-то есть? – сказала она.

О, черт, он увидел меня. Все кончено. Я вечно буду гайдзином, что подслушивает чужие ссоры, наслаждаясь этим.

– Никого, - сказал он, но через силу.

Я не могла выносить это и выглянула из-за шкафчиков.

Юу смотрел в другую сторону. Значит, он все же меня не увидел. Хвала богам, я могла вернуться, прослыв лишь крадущейся в тапочках.

Глаза Мию были полны слез, они катились по щекам.

– Так это правда, - сказала она. – Она беременна.

Боже. Что происходит? Кто все эти люди?

– Соу митай, - ухмыльнулся Томохиро, что прозвучало как согласие. Ответ был жестоким. Даже я это понимала.

Сверкающие лаком пальцы Мию вцепились в книжку. Она подняла ее высоко, и одинокие листки выскользнули из нее, разлетаясь по полу.

И она бросила книжку на пол.

Блокнот взорвался страницами, листки летали в воздухе, как дождь. Они кружились, падая вниз, белые их поверхности были покрыты толстыми линиями чернил и угля. Они летели на пол, словно лепестки вишни.

Один из рисунков упал передо мной, касаясь носка моей туфли, когда он все же опустился.

– Ты что творишь? – взревел Юу, поднимая блокнот с пола.

– А что все это значит? – прошептала она. – Кем я была для тебя?

Юу выпрямился во весь рост и вскинул голову, его пылающие темные глаза смотрели в ее. Он сделал в ее сторону два угрожающих шага, склоняясь так, чтобы их губы почти соприкасались. Глаза Мию расширились.

Он стоял минуту безмолвно. А потом он посмотрел в сторону, и я увидела боль в его глазах. Он тяжело дышал, его щеки порозовели, а глаза застыли. Так значит, даже у такого зверя были чувства. Он потянулся к ее подбородку пальцами. И вдруг его рук вернулась в карман, он рассмеялся.

– Бетсу ни, - сказал он бархатным голосом. Ничем особенным.

«Ты врешь, - подумала я. – Но зачем ты врешь?»

Но Мию выглядела так, словно ее ударили под дых. И хотя я не до конца все понимала, все же становилось ясно, что он только что унизил все ее страдания, чувства, вообще их отношения. Он выглядел так, словно ему было наплевать, впрочем, это он и сказал.

Лицо Мию стало ярко-красным, ее черные волосы прилипли к искривившемуся лицу. Руки по бокам сжались в кулаки. Надежда во взгляде превратилась в холод, она словно отражала лицо Юу.

<