— Есть, сказать Гладышеву!

Я положил трубку и передал распоряжение комдива Гладышеву.

— Приказано не тянуть, скорее включаться в работу. Так что, обойдём хозяйство и пишите бумагу о приёме сдаче.

И мы пошли в оперативное отделение. Пока шли, майор рассказывал о начальнике оперотделения капитане Гаевом.

— Призван из запаса, учительствовал. Служил в штабе ещё в гражданскую войну. Ему трудно. Он старое забыл, да и не то нынче время.

В землянке оперотделения, основного организующего центра штаба, было светло. Ярко горели электролампочки, подключённые к танковому аккумулятору. Когда мы вошли, все встали с подчёркнутой готовностью. Вперёд вышел старший лейтенант Ленков.

— Здравия желаю товарищ майор! Оперативное отделение закончило составление оперативной сводки, сейчас чешет языки. С приездом вас!

Майор Гладышев-Лядов гневно выпрямился. Вместо официального доклада допущена такая вольность.

— Здоров будь, Ленков — и я пожал ему руку. — Как вы тут без меня жили? Яштылов, здравствуй. Привет Рябикину, нашему непревзойдённому топографу. Ага, и Медведев здесь. Всё делопутствуешь?

Медведев, пожилой грузный человек, ведал делопроизводством штаба.

Гладышев смотрел непонимающими глазами, но я не спешил объяснить в чём тут дело. Правда, вольность, допущенная Ленковым при докладе, и мне не совсем была понятна.

— Катя, здравствуй! Машинка в порядке? А ты, как всегда, с операторами, товарищ Федоровский?

Старший лейтенант Федоровский был начальником отделения тыла.

Поздоровался я и с телефонистами роты связи, знакомыми мне.

Все были оживлены, стали задавать мне вопросы. Майор Гладышев решил, что я бывал в дивизии по делам службы, но ему объяснили:

— Майор Рогов, наш бывший начальник штаба в 228-й стрелковой.

Пришёл лейтенант Авдеев, за ним майор Денежкин А. Л., помощник командира роты связи лейтенант Хохлов, начальник штаба артиллерии майор С. Иванов (в 228-й стрелковой дивизии он был начальником штаба 669-го артполка у майора Гребенникова), начальник шифровального отделения старший лейтенант Кузнецов с помощником, начальник АХЧ техник-интендант Иголкин Н. М., и другие работники штаба и управления.

А дальше бойцы начали вспоминать минувшие дни…

Майор Гладышев вскоре ушёл, проговорив:

— Я вижу, что больше здесь не нужен. Вы в курсе дела. Пойду готовить приказ о приёме-передаче.

Долго ещё не смолкали смех и шутки. Пришла и женская часть штаба и управления: переводчица, машинистка политотдела и сотрудница полевой почты. Между всякими разными разговорами вклинивались служебные дела, по которым я отдавал распоряжения. Тем более, что «народ» обращался ко мне с подчёркнуто деловым видом, так, как будто я и не отлучался на три месяца. Принесли сводки с заделанной уже моей подписью.

— Подпишите, товарищ майор, всё равно вы теперь наш начальник штаба. У Гладышева настоишься, пока подпишет. Привык в своём военкомате! И, вообще, не подступиться к нему!

— Подлизываетесь, уважаемые! И не стоит лягать майора Гладышева, как то описано в басне Крылова.

Я сказал это потому, что Ленков сговорившись с другими, построил свой доклад в таком «вольном» стиле из желания досадить Гладышеву. Уж очень тот бал официален.

Лишь через 23 года, работая над документами в архиве в Подольске, я узнал причину замены Гладышева, прочитав приказ войскам 9-ой армии № 0020 от 25 сентября 1942 года. Он был снят и назначен на должность с понижением «за бездеятельность и отсутствие руководства подчинёнными штабами». Неофициальная причина может быть сформулирована так: неумение жить с подчинёнными (и начальством!) на основе взаимопонимания, доброжелательности, доверительности.

Возвратившись в землянку, я позвонил комдиву:

— К выполнению своих обязанностей приступил.

— Уже? Передай трубку Гладышеву.

Майор Гладышев доложил о передаче обязанностей и выслушал напутствие полковника.

— Ну, вот и всё. Пойду, не буду вам мешать. — сказал я.

— Куда же это вы? Место же есть!

— Сегодня я переночую у комдива, он мне разрешил.

— Ну, как хотите.

Передний край обороны 337-ой стрелковой дивизии ломался почти под прямым углом. Верхняя половина угла смотрела в направлении совхоза № 14-Прохладный, как раз в то место, где Терек резко поворачивает на восток. Терский хребет здесь значительно выше, чем в восточной его части, и склоны его круче. И вообще, рельеф его там более изломанный, резче выражен. Между высотами с острыми вершинами проходили более узкие и глубокие долины. Говоря по военному, местность здесь была резко пересечённой.

Правый фланг дивизии проходил по подошве Терского хребта, вдоль… кукурузного поля! Фронтом на север. Круто поворачивая на юг в устье глубокой долины между высотами 221,7 и 390,9, передний край постепенно поднимался по восточному скату высоты 478,8 и, выходя на гребень её, достигал главного водораздела Терского хребта. Там передний край пересекал шоссе Малгобек — Вознесенкая — Грозный и обрывался. Далее шла оборона 89-й стрелковой дивизии.

Слева оборонялась 417-я стрелковая дивизия под командованием полковника Шевченко. Начальником штаба у него был майор Хамов, бывший райвоенком. С правым соседом я разговаривал только по телефону и никогда не видел его в лицо. С подполковником Хамовым мне довелось быть соседом в 1943 году на Днепре, но и там мы не встречались лично.