И я оставил её себе. Сейчас, через двадцать лет, она лежит у меня в шкафу. Давно уж нет в живых и Василяна, и майора Исахняна, погибших в бою. А бумага, подписанная ими 20 октября 1942 года за № 1050, преспокойно лежит вместе с другими документами.

— Ладно, пользуйся моей добротой, возьму грех на себя, не отправлю тебя назад к Василяну. Как, начальник штаба?

— Отобьёмся от начальства, как-нибудь! Пусть остаётся.

— На твоё счастье, Рогов, командир 337-й дивизии который раз надоедает мне. Вынь да положь ему начальника штаба помоложе. Не устраивает его нынешний начштаба. И нас не устраивает. Какой из него начальник штаба современной дивизии! Случись что с комдивом и заменить некому будет.

Посмотрев на меня, генерал добавил:

— Впрочем, и ты не очень, судя по сегодняшнему поведению. Детства много! Ну-ну, это я так, между прочим. Где пропадал?

— Если честно, отсыпался на Терском хребте. Хорошо спиться, когда знаешь, что никто тебя не потревожит, когда ты никому не нужен.

Командующий взял телефонную трубку аппарата американского производства, упрятанного в чехол из толстой жёлтой кожи, и приказал телефонисту вызвать командира 337-ой стрелковой дивизии.

Это были очень сильные телефонные аппараты, рассчитанные на работу в условиях шума боя. Голос абонента был слышал не только разговаривающий, но и, в данном случае, все находящиеся в землянке.

— Слушаю вас, — послышалось из трубки.

— Есть у меня на примете молодой майор. Думаю, подойдёт тебе начальником штаба. Рогов его фамилия.

— Как-как? Не слышу… Рогов?!

— Рогов! Гвардеец!

— Спасибо, товарищ командующий! Присылайте поскорее! — послышался из трубки довольный голос.

Генерал Коротеев уловил в голосе командира 337-й стрелковой дивизии довольные нотки и решил пошутить:

— Я ещё подумаю, Дементьев, стоит ли его тебе посылать!

Трубка, захлёбываясь, быстро-быстро заговорила, а меня захлестнула волна радости. Это же говорил Николай Иванович Дементьев! Чёрт возьми, хорошо, что есть такие командиры, как генерал Коротеев и полковник Дементьев!

Командующий повернул ко мне голову:

— Ты с ним знаком?

— Так точно, товарищ командующий!

— А я-то думаю, чего это он ухватился за тебя! — И в трубку: — Уговорил, Дементьев, уступаю тебе по старой дружбе майора Рогова. Чувствуй! Мы с ним воевали в сорок первом на Днепре и в Донбассе. Рогов, хотя и молод, но вояка опытный.

Это был едва ли ни самый удачный и радостный день для меня, определивший мою судьбу на много фронтовых дней. Я ещё не знал, что возвращаюсь в дружный знакомый коллектив. 337-я стрелковая дивизия была сформирована на базе управления и штаба 228-й стрелковой дивизии. Что я знаю практически всё руководство дивизии и работников штаба, с которыми сработался, будучи начальником штаба 228-й сд.

— Когда ты был у Дементьева? И почему ушёл? — спросил генерал.

— В 228-й дивизии, когда отходили от Донца к Дону. Меня назначили к нему с должности старшего помощника начоперотдела 24 армии, перед отходом из Ворошиловграда. За Доном командир 3-его гвардейского корпуса гвардии генерал-майор Замерцев перебросил меня во 2-ю гвардейскую к полковнику Неверову.

— Который командует 9-й бригадой? Замерцев раньше знал тебя?

— Да! Я был у него начштадивом, когда он командовал 255-й стрелковой. И полком у него немножко покомандовал. Из 2-й гвардейской генерал Замерцев взял меня в 1-й гвардейский корпус начоперотдела…

— Да-а! Когда это ты всё успел?

Я не ответил. Мне самому надоели эти постоянные переброски, когда не успеваешь съесть те фунты соли, которые необходимо съесть командиру, чтобы иметь право представить своего начштадива к очередному званию. Теперь, когда я узнал, что меня назначат к полковнику Дементьеву, я решил сделать всё возможное, чтобы удержаться в 337-й.

21 октября мой ординарец Козлов уже подыскивал мне квартиру в том районе станицы Орджоникидзевской, где располагался отдел кадров 9-ой армии. Мне надо было ждать приказ о назначении.

В течение двух дней я обошёл почти всю, очень разбросанную станицу, делать-то было нечего. Я поражался нерасчётливости жителей, оставивших под главные улицы широченные участки земли. На таких участках поместились бы по три нормальные улицы. Любили, видно, терские казаки привольное житьё. Запомнил ещё шоссе Орджоникидзе-Грозный, да станцию Слепцовскую, что рядом с Орджоникидзевской.

Армейский клуб почти ежедневно устраивал показ кинокартин и, конечно, состоявшие в резерве не пропускали ни одного сеанса. В «зал» пускали только военнослужащих. Но нельзя же было отказать и некоторым девушкам и молодым женщинам. Им «дозволял» по своему усмотрению, постоянный красноармеец-контролёр, явно отдававший предпочтение тем из них, которые были поаккуратнее и приятнее внешностью.

Козлов, быстро ставший «старожилом», задал этому пожилому контролёру однажды ехидный вопрос:

— Ты чо, паря, пропускаешь одних молодых да баских? Самому тебе, это, понятное дело, ни к чему!