— Я чашку крови отдала вместо денег, — начала я со второй части вопроса.

— Дурочка, — беззлобно выругался Тиваль. — Пошли в трактир, тут рядом. Сейчас тебе надо поесть как следует и выпить жидкости побольше.

— Ага, — согласилась я. Спорить сил не было.

— Так узнала что-нибудь?

— Для крыльев нужна четверть крови, у меня точно меньше. Но немного магии может появиться. А может не появиться. Как её искать и где учиться, я не знаю.

— И что теперь делать будешь?

Пожала плечами. Без понятия… Сейчас хотелось пить, а ещё жутко клонило в дрёму.

В трактире я начала приходить в себя. Внутрь мы не пошли, устроились на улице, за деревянным столом под полосатым линялым навесом, чтобы приглядывать за привязанным к коновязи Волком. Поклажу с коня Тиваль снял, прихватил с собой и запихнул под ноги. Еду заказывал тоже Тиваль. Мне он выбрал куриный суп, потом жареную печёнку, а под конец пирог с абрикосовым вареньем.

— Кормлю тебя тем, что у нас раненым после кровопотери дают. И пей побольше! Не хочется мне тебя отпускать, несмышлёная ты ещё…

Себе Тиваль взял большое блюдо жареной картошки с огромным куском мяса, которое аккуратно кромсал кинжалом.

Я и сама чувствовала себя неуверенно. Куда идти дальше? Теперь я знаю почти точно, что летать по небу мне не судьба. Так продолжать ли поиски или смириться с тем, что имею? По разуму, сейчас, когда научилась и вести себя как следует, и грамоту освоила, и порядки в хороших домах узнала — в большом городе место себе найду. Только это ли мне нужно? Почему я чувствую себя перелётной птицей, потерявшей путь?

— Знаешь, Суна, глядел я на тебя по дороге. Ты не ноешь, не жалуешься, характер ровный, от работы не бегаешь. Вот и появилась мысль — а не хочешь ли ты послужить у нас в патруле?

Ровный характер дал скачка, я подпрыгнула на табуретке. Я — в патруле? У меня в кружке кисель с клюквой, а Тиваль чего наглотался?

— Да не дёргайся ты так! Я ж тебе говорил, что у нас заимка недалеко от города. Там и живём между рейдами. Но одним мужчинам, сама понимаешь, несподручно. Кто-то должен дом в порядке держать, готовить и всё такое. У нас две женщины работают, только Марлина замуж за одного из наших вышла, и ей рожать уже скоро. Так что спрошу прямо, — глаза Тиваля загорелись, патрульный наклонился ко мне, навис, аки орёл с чёрными крыльями, заслонив плечами небо, — ты готовить хорошо умеешь?

— Не знаю… — испугалась я напора.

— Ну, вот так можешь? — Тиваль ткнул кинжалом в середину своей тарелки.

— Могу, наверное, если есть из чего, — неуверенно заморгала я.

— Отлично. Тогда сейчас доедим и трогаемся. Тебе в городе что-нибудь нужно?

Я задумалась, соображая…

— Если так долго вспоминаешь, значит, не нужно, — фыркнул Тиваль.

— А ты на самом деле частично эльф?

— Прадед был родом из Мириндиэля. То есть дед — полукровка, как и у тебя. Меня в Мириндиэль даже не пустят, я по их меркам уже человек.

— А они вправду никого через границу не пропускают? — воспользовалась я случаем узнать побольше.

— Правда. У них порядки строгие.

— А почему? К драконам же всем можно?

— Можно. Только желающих идти в Тер-Шэррант немного. Дорог там почти нет, сплошные горы, и жарко очень. Я подходил к границе, подумал немного — и назад повернул.

— А далеко отсюда до границы?

— Не очень. То есть не близко, но пешком добраться можно. Говорят, во время большого последнего извержения Шангари — это ихний вулкан — чёрный пепел по небу до Тихого озера несло…

Я попыталась представить. Не выходило.

— Ну ладно. Доела? Тогда встаём и трогаемся. И так застряли, — вернул меня на землю Тиваль.

Снова забираясь с яслей у коновязи на Волка, я размышляла о том, как всё складывается хорошо. Во-первых, пока мне с Тивалем по пути. Во-вторых, у патрульных наверняка есть карты — можно будет узнать поточнее, куда путь держать и долго ли идти. А в-третьих, вдруг на этой заимке и впрямь для меня место сыщется? Если там все такие, как Тиваль, я б осталась…

— Видишь холм за полем? Нам туда, — махнул Тиваль рукой вправо.

От тракта через голое пока поле, половина которого была вспахана, а вторая, покрытая жухлой травой, лежала под паром, отходила грязная колея со следами конских копыт. Примерно через пол-лиги дорога ныряла в кусты у подножья поросшего лесом пологого холма, над вершиной которого курился дымок, явно поднимавшийся из трубы дома. Кусок невспаханной части поля ближе к холму был огорожен в два ряда жердями, там гуляли две кобылы с жеребятами-годовичками.