— Ты кто? — и, не дожидаясь ответа, пробормотал под нос: — А, понял, новая горничная Лобелии. Хорошо… — И продолжил путь.

Через неделю я получила на руки семь серебрушек. Выдала мне их Кайра. И сказала, что испытательный срок я прошла и меня берут.

Я поклонилась, сказала спасибо и попросилась в храм, объяснив, что обещала поблагодарить отца Ансельма за помощь.

На самом деле я боялась, не скажет ли Кайра, что из дома выходить нельзя. Но та лишь пожала плечами:

— Иди. Только вернись к обеду, поможешь готовить. У тебя есть два часа.

Вот так! Выходит, никто меня тут силком не держит. И говорить я могу с кем хочу!

В храм я отдала пять серебрушек.

Прошёл почти месяц. На улице сильно похолодало, по утрам деревья в саду за домом стояли в инее. Я богатела неделю за неделей. А ещё — и сама это заметила — стала по-другому себя держать. Даже волосы теперь заплетала не в простую деревенскую косу, а укладывала двумя волнами над ушами, а сзади наворачивала пучком, как научила меня Кайра. Она же одёргивала меня всякий раз, когда в речи пробивался деревенский говорок с разными «обалдеть» или «враскоряку». Но, хоть я и подружилась с Кайрой, о том, что случилось в трактире на южной дороге, не рассказывала. А кинжал лорда Асарана завернула в тряпицу и спрятала на самое дно лежащего под кроватью мешка.

Зато я попробовала узнать о том, есть ли в городе маги. Кайра с интересом уставилась на меня:

— А зачем тебе, Линда?

— Посмотреть очень хочется. Никогда ни одного мага не видела.

— Я видела. По виду они совсем обыкновенные, люди как люди. И не догадаешься… Но тут, в Гифаре, вроде их нет.

— А они за деньги колдуют?

— По-разному. Я так слышала, что если маг сильный, ему и деньги не нужны. Он может все потребное себе из воздуха достать. Зачем ему работать?

Как это — из воздуха? Что, и еду, и дом, и всё остальное? Разве так бывает?

Но, как бы то ни было, выходит, в этом городе нужного мне человека не найти. Хотя так ли он мне нужен? Если сравнить мою жизнь сейчас с тем, что было в Красных Соснах или на постоялом дворе, то я будто на небесах очутилась. Как мне это бросить, чтобы уйти снова непонятно куда неведомо зачем? Да и казалось, что мне помогли боги. И если я этот дар отвергну, то впредь вступаться за меня они не станут.

— А эльфы? Говорят, они живут далеко на западе и никого к себе не пускают. Это правда?

— Вот эльфов я не встречала, — засмеялась Кайра. — Не хочешь сходить на рынок, у нас масло с сыром кончаются?

Самостоятельные походы за покупками тоже стали новостью. Сначала я просто сопровождала Кайру. Запоминала, куда та ходит, у каких торговцев берёт товар, в какую цену. Потом меня стали посылать одну. Кайра, узнав, что буквы я кое-как разбираю, стала давать мне список потребного на бумажке — сама она была грамотной. А я, в свою очередь, должна была по возвращении в особняк записать, чего и сколько купила и сколько денег потратила. Я пыталась было объяснить, что писать совсем не умею, но Кайра ответила, что учатся все, и тут вопрос в старании и прилежании, а не в талантах. Так что обязана справиться.

На записывание у меня уходило времени не меньше, чем на сам поход за снедью. А Кайра ещё и посмеивалась — она-то вела большую амбарную книгу по домоводству, куда и переносила красивым почерком мои жуткие каракули.

— Силетка — это у нас что? Жилетка? А, нет, это такая рыба… — и смотрит ехидно на меня, веселится.

Я понимала, что она не со зла, а для моей же пользы, но всё равно было обидно. Закончилось тем, что я попросила книгу, чтобы учиться писать. В особняке была целая отдельная комната, от пола до потолка набитая книгами, с которых я два раза в неделю обметала пыль, — библиотека. Неужели там нет такой книги?

— Учебник, значит? — прищурилась Кайра. — Спрошу у леди Лобелии, может, где-то тут есть букварь. Поглядим, что у тебя выйдет.

Да мне бы хоть как-то, чтобы длинные слова читать и чтобы надо мной не смеялись. Я уж постараюсь!

Букварь нашёлся. А старалась я по вечерам, у себя в комнатке, перерисовывая в купленную за два медяка тетрадку страницу за страницей из даденной книги. Каждая страница — одна буква со всеми видами написания, и всякие слова, где та встречается. Пальцы не слушались. Результат стараний отражался в основном на моих руках и лице — я ходила перемазанная в чернилах. Причём они не смывались, только линяли и выцветали примерно за неделю.

В результате мне пришлось явить недюжинные осмотрительность и проворство, чтобы не попадаться в таком виде на глаза леди Лобелии — вряд ли бы та одобрила наличие девиц с чёрными пальцами и синими щеками у себя в доме. Дошло до ныряния под стол с натягиванием на себя скатерти и пряток за занавесками.

Надо бы что-то придумать, чтоб не ходить перемазанной.

Выход нашла Кайра. Поглядела, как я прячу руки за спину, и сказала:

— Пиши пока карандашом.

А ведь верно! А как наловчусь давить ровно и выводить плавно, тогда уж можно и чернилами.