— Ладно, раз Батька считает, что надо, как-нибудь выкручусь, — вздохнула Оласа.

Мне стало ещё неудобнее. Получалось, что я, мало того, что неумеха, так ещё и от работы отлыниваю.

— Не переживай, — утешила меня Оласа, когда Тиваль, предупредив, что ждёт меня завтра в семь утра на конюшне, вышел с кухни.

— Давай я хоть картошки побольше впрок начищу? Холодной водой зальём, в погреб поставим, и пусть стоит…

— Ну, давай.

Кстати, я случайно выяснила у Оласы, почему патрульные не глядят в мою сторону. Оказалось, Тиваль всех предупредил, что коли кто приставать начнёт, то он самолично шею намылит.

Меня услышанное и обнадёжило — может, не такая уж я страхидла, — но одновременно и встревожило. Почему Тиваль меня охраняет? Зачем? Просто так или тут есть какая-то задняя мысль?

Впрочем, скоро стало не до праздных размышлений. Тиваль взялся за меня всерьёз. Сначала показал, как седлать, правильно надевать уздечку, повторил уже мне известное, что лошадям пальцы в рот не суют, если, конечно, лишних нету. Хочешь дать морковку — предложи с ладони. Я конфузилась, но тужилась, как могла, изо всех сил затягивая подпруги. Потому что если подведу, накажут не меня, а Тиваля. Хорошо хоть лошадей я не боялась… Зато умудрилась отличиться, в первый раз садясь в седло. Тиваль как раз вышел, а пожилой мерин по кличке Храп, на которого мне предстояло взобраться, стоял пень пнём, развесив уши и не проявляя никакого энтузиазма… Вот я и решила порадовать учителя самостоятельностью и сообразительностью.

Что сказать? С задачей я справилась — мне удалось поразить Тиваля. Сначала я, вставив ногу в стремя и оттолкнувшись от земли, зависла у бока лошади, цепляясь руками за седло. Наконец, собралась с силами, махнула свободной ногой… а потом неожиданно оказалось, что сижу лицом к хвосту. То ли стремя так перекрутила, то ли это вообще была неправильная нога.

Вернувшийся Тиваль сначала опешил, потом, фыркая, обошёл конную меня кругом и поинтересовался:

— Это ты что, готовишься к стрельбе из лука по преследующим врагам?

Ну да, очень смешно. Только спускаться-то как? Наверное, надо сообразить, как я сюда влезла, и тем же макаром слезть назад.

— Бросай оба стремени, сниму, — вздохнул патрульный.

Через пару дней мы с Храпом уже трусили по подсохшему загону. Я пыталась научиться привставать на рыси через такт, как Тиваль, но пока дело на лад не шло. Ноги и спину снова ломило, но я всё равно была горда — проходивший мимо Эста назвал меня всадницей и сказал, что я правильно держу повод и вообще неплохо справляюсь. Счастье продолжалось ровно до момента, когда из кустов прямо перед носом Храпа с карканьем не вылетела ворона. Что произошло дальше, я не поняла: мне здорово поддало под зад, подбрасывая вверх, а потом конь куда-то пропал, а я оказалась лежащей в грязи на спине и созерцающей небеса.

Закончив любоваться на облака, кое-как поднялась и начала озираться. С Храпом всё в порядке? Кажется, всё… вон в дальнем углу левады к траве тянется… Когда только ускакать туда успел?

— Так, — раздался голос Тиваля. — Урок первый: падают все. Это нормально. Но когда падаешь, старайся не выпускать из рук повод! Это здесь загон, лошади деваться некуда, а как станешь ловить ускакавшего коня в поле или в лесу? Но плохо не только то, что ты домой пешком пойдёшь, а то, что лошадь может наступить на брошенный повод, споткнуться и покалечиться.

Ой!

— А ещё, если конь осёдлан, не позволяй пастись. Во рту железо, траву он нормально не прожуёт. И живот перетянут, может заподпружиться. Хочешь побаловать — сначала ослабь подпруги и, если есть возможность, отстегни от уздечки трензель. Поняла?

Я со всех ног кинулась к Храпу…

Тот покосился на меня тёмным глазом, всхрапнул, бодро поддал задом — и размашистой рысью дунул прочь.

— Урок последний: всегда подходи к лошади спокойно. Резких движений они не любят.

Эх, ну какая из меня всадница? Расстройство одно…

— Тиваль, а ты не жалеешь, что меня привёз? Вон тебе сколько лишних хлопот вышло…

— Переживу. Испеки мне пирог, как Оласе расписывала, да пожарь кусок мяса побольше и посочнее — и будем в расчёте, — усмехнулся Тиваль.

— Оласа мне сказала, что ты парням запретил ко мне приставать. Это правда?

— Ну, коли наша Огневушка говорит… А ты сама-то хочешь, чтоб к тебе сейчас липли? Я ж знаю больше, чем остальные. И что ты только что с парнем рассталась и ещё забыть его не успела, и что из-за драконьей крови хочешь пока себя поберечь…

Вздохнула. Да, Янис мне даже снился. День назад проснулась вся в слезах, с мокрой подушкой — так грустно на душе было! Привиделось, что вернулась в Гифару, пошла в особняк Инрис, поговорить с Янисом, сказать, как по нему скучаю, а мне дверь открывает девушка — волосы тёмные, платье синее, понизу кружева, а на тонкой талии передник белый. Как я, да только другая.

Почему, когда понимаешь, насколько легко тебя заменить, становится так больно?

О драконьей частичке я никому не говорила. Хвастаться тут, похоже, нечем, а то, что даже в родной деревне на меня как на чужачку смотрели, до сих пор помнилось.