— А нужно?

— Нужно. — Смеха в голосе поднимающегося по крутым ступеням Тиваля уже не было. — Патрульные бандитам как кость в горле. Заметила, каких мы псов держим?

Ну, ещё б не заметить трёх серо-пегих зверюг во дворе, каждая с телёнка размером. Волкодавы.

— Было пару раз, что на нас разбойники нападали. Правда, вот уж четыре года, как тихо. Но лучше быть готовыми.

— А зачем нападали? Тут же, наверное, денег больших нет?

— Зато есть оружие, лошади, снаряжение. И, главное, эти идиоты считали, что если перебьют нас, смогут оседлать дорогу и спокойно грабить обозы.

— А смогли бы?

— Да жди! В последний раз у нас как раз ночевал один приезжий. Не знаю как, но он сумел позвать подмогу. Прилетела пара драконов, и разбойники сразу кончились. Даже хоронить было нечего. Императрица на дорогах беспорядка не потерпит. Но ты ж вроде сама хотела научиться драться?

Хотела. Только не уверена, что у меня хоть что-то получится. Управляться с мечом и махать поварёшкой — две большие разницы!

— Ладно. Смотри, вот мы и пришли. Это твоя комната. — Тиваль толкнул деревянную некрашеную дверь с железной ручкой.

Ух ты, большая! Кровать настоящая, деревянная, не тюфяк какой на полу. Две подушки, пёстрое лоскутное одеяло. На полу у постели — цветной тряпичный коврик. У стены — габаритный сундук, над ним полки. Рядом зеркало в деревянной раме. У окна — стол с парой стульев… А в столбе солнечного света, падающего из окна, пылинки пляшут — выходит, окна тут на юго-запад.

— Бросай здесь свой мешок, и пойдём на кухню, познакомлю тебя с Оласой и Марлиной.

Когда мы уже спустились в нижний коридор, навстречу попался невысокий русоволосый парень с глазами зелёными, как у меня самой.

— Привет, Тиваль! Вернулся?

— Привет, Эста!

— А кто это с тобой?

— Познакомься, это Суна. Если ей у нас понравится, останется тут помогать.

— Привет, Суна. — Парень отвесил мне изящный поклон.

Я настолько растерялась, что в ответ машинально присела в книксене и произнесла:

— Доброго дня, лорд Эста!

— О, сразу лорда распознала, слышал?! — усмехнулся зеленоглазый.

— А говорила, что из деревни… — удивился Тиваль.

Я смутилась.

Гремевшая кастрюлями на кухне Оласа оказалась напором и наскоком Батьке под стать — меня с порога закрутили, завертели, рассматривая, ощупывая и расспрашивая. А потом тут же велели ополоснуть руки и усадили чистить морковь.

— Ну, всё, я пошёл, — попятился к двери Тиваль. — Если что, найдёшь меня внизу, как раз под твоей комнатой. А если там нет, значит, я на стрельбище или в конюшне.

— Постой-ка! — окликнула уже почти смывшегося Тиваля Оласа. — Раз зашёл, натаскай-ка дров, а то кончаются! Да, и вода тоже нужна!

Я отвернулась, пряча улыбку. Эх, бедный Тиваль, не успел удрать — припахали!

Но вообще огневолосая Оласа приглянулась мне с первого взгляда — очень живая, симпатичная, круглолицая, с тёмными, почти чёрными глазищами. Даже россыпь веснушек на носу и щеках её не портила. И за словом в карман не лезет. А делает всё споро, быстро, играючи, как вихрем крутит. С такой рядом должно быть легко. Интересно, сколько ей лет? На вид чуть за двадцать… А тогда почему ещё не замужем?

— Я закончила! — доложила о почищенной морковке.

— Молодец! Теперь порежь соломкой, это в маринад для рыбы.

Потом я чистила полведра неизбежной картошки впрок, к завтраку, затем, хлюпая носом, резала лук, после потрошила рыбу, попутно приглядывая за варящимся рисом… Для меня главным было, что всё это можно было делать, сидя на табуретке, а не на неудобной тряской конской спине — поясница и бёдра продолжали ныть, протестуя против непривычного способа передвижения.

Вернулся Тиваль — сначала с дровами, затем с вёдрами… Последние поставил у самого порога, подмигнул мне и, пока Оласа не засекла, отступил на цыпочках и беззвучно растаял в полумраке коридора. Смылся.

— Ну, всё! Ужин готов, а на завтрак картошку с тушёным мясом сделаем. — Оласа удовлетворённо вытерла покрасневшие ладони о фартук. — Вовремя ты приехала, у Марлины сегодня живот прихватило, ей полежать нужно. А я одна закрутилась с этой ордой проглотов… Сейчас на стол накроем, и можно отдыхать.

— А посуду потом мыть? — удивилась я.

— Это уж сами парни. С парой тарелок каждый справится. Я их особо не балую, а то на шею сядут. В поле себе котелки моют? — значит, и тут могут. Хватит того, что готовим и стираем. Кстати, уборка в комнате — тоже личное дело каждого. Мы только кухню со столовой да Батькин кабинет в порядке держим. Начнут просить помочь — на уговоры не поддавайся, а отсылай прямо ко мне. Да, ты сама-то готовишь хорошо?

— Картошку сварю, мясо пожарю, — отозвалась я. — Ещё бабушка замечательно пироги с грибами и капустой пекла из дрожжевого теста, а я помогала. Но не знаю, выйдет так у меня одной или нет.

— Пироги я тоже вроде умею. Попробуем потом вместе. Пойдём, я тебе бельё для кровати дам и покажу, где мы моемся.

Пока накрывали с Оласой на большой стол в комнате по соседству с кухней, заглянули ещё двое парней — братья Лэш и Лир — лет двадцати, черноволосые, широкоплечие, симпатичные и — судя по интересу в глазах — жутко голодные. Я так и не поняла, кто из них старший, болтали они наперебой и запутали меня совершенно. Закончилось тем, что размахивающая полотенцем Оласа выгнала обоих.