Вроде ничего. Сосны вон растут, значит, местность здоровая. Интересно, а землю кто пашет? Неужто сами патрульные?

— На лугу, — ткнул пальцем Тиваль в невозделанную часть поля, — у нас красный клевер растёт. Косим по три раза за лето на сено для коней.

— А там что? — ткнула я пальцем в пашню. Тёмная земля выглядела хорошей, жирной.

— В принципе, это тоже наше. Но, сама понимаешь, заниматься севом да жатвой патрульным некогда. Так что отдали в пользование соседней деревне с уговором, что те за аренду будут расплачиваться овсом и пшеницей. Их нам так и эдак покупать бы пришлось. Вообще, патрулям идут деньги из казны, но те уходят на оружие, снаряжение, лекарства, коней. Ну и жалованье, конечно. У нас хозяйством заправляет Онисий по прозвищу Батька, он дельный мужик.

— А сколько стоит верховая лошадь? — пользуясь подходящим случаем, поинтересовалась я. — И сколько тут патрульных?

— Нас примерно десяток. Когда чуть больше, когда меньше. Недавно вот двое ушли наёмниками с дальним караваном, понесло их север смотреть… — Тиваль укоризненно качнул темноволосой головой. — Осталось восемь. Трое сейчас в паре дней пути впереди по дороге — там мост паводком снесло, надо проследить, чтобы восстановили как следует. То есть теперь, если ничего за дни, пока меня не было, не поменялось, дома пятеро. Ну и две женщины, это я тебе уже говорил. А конь вроде Волка потянет на двадцать — двадцать пять золотых. Как сторгуешь. Он полукровка, но стати неплохие, отлично выезжен и очень выносливый.

Понятно. «Стати» — раньше я такого словечка не слышала — это, наверное, то, как Волк выглядит.

— Вон, кстати, — показал Тиваль пальцем на гнедого жеребёнка, который, задрав короткий, похожий на мочалку хвост и забавно подпрыгивая из-за несоразмерно длинных ног, скакал вдоль ограды за нами вслед, — Волков сынишка. У нас четыре хороших кобылы, так какой смысл покупать коней задорого, если сами разводить и объезжать можем?

Ну да, звучит разумно. Зачем тратить деньги, если есть своё? Ой, вспомнила, ещё узнать же хотела…

— Тиваль, а что такое пурбертаный?

— Что-что? Пубертатный, что ли? Это где ты такое услыхала? А, у той кровопийцы Сайры, небось… — Тиваль повернул голову и подмигнул. — Это значит подросткового возраста. Как ребёнок превращается в девушку или парня, вот оно и есть.

Теперь понятно.

— Значит, звать тебя Суной, шестнадцать лет, хочешь попробовать работать у нас, — внимательно меня разглядывая, произнёс светлобородый широкоплечий мужик средних лет, тот самый Батька, о котором говорил Тиваль.

Я сглотнула и неуверенно кивнула.

— Откуда ты родом, Суна?

Ох, и что отвечать-то? Это же патрульные, у них карты есть, и вообще они, наверное, всё на сто лиг окрест знают! Скажу что-то не так — сразу поймают. Но, с другой стороны, и правду не расскажешь. Вдруг меня до сих пор ищут за то, что я в Сайрагане лорда ранила? Значит, всё же придётся врать, причём по-новому. Ну почему ж я, дура такая, об этом заранее не подумала?

— Из Соснового Дола, эта деревушка небольшая в лесу за Гифарой — всего двадцать три двора у нас. Мы там с бабушкой вдвоём жили… — бросив короткий взгляд на Батьку, я уставилась в пол.

— Не слышал о такой, — качнул головой Батька.

Да я тоже только что узнала, что этот дол на свете есть… что на язык подвернулось, то и ляпнула.

— Я сначала на запад, как мне бабушка велела, лесом пробиралась. Вышла на дорогу за Гифарой, а там до города всего ничего было, — добавила я почти правду, потому что показалось, что от меня ждут подробностей. — А как снег растаял, двинулась дальше, искать город побольше, где работа есть хорошая.

— Тиваль уж рассказал, как нашёл тебя на дереве, — хмыкнул Батька. — Ну ладно, поглядим. Занимай пока бывшую комнату Марлины, у той с мужем теперь свой дом есть. О жалованье потолкуем через неделю, если решишь остаться и сама нам подойдёшь.

— А кормить будут? — забеспокоилась я. А то вдруг платить за еду придётся?

— Не будут, — зубасто усмехнулся дядька. — Сама нас кормить будешь.

— Не пугай ты её, Онисий, — вступился Тиваль. — Суна простая, всё буквально понимает. Ещё сбежит со страха от твоих шуточек. — Обернулся ко мне: — Имеется в виду, что будешь помогать на кухне. А за неделю уж определись, хочешь тут остаться или нет.

А-а, тогда понятно. А то я уж действительно струхнула.

— Да, забыл спросить: драться, стрелять, ездить верхом умеешь? — прищурился на меня Батька.

— Не-а… — снова испугалась я.

— Не волнуйся, научим.

Растерянно сглотнула. Шутит, что ль, опять? Мне соглашаться надо или промолчать?

— Пойдём, комнату покажу, — потянул меня за руку Тиваль. — И с остальными познакомлю.

Я молча потянулась следом.

Одно радует — кажется, тут протирание хрусталя в горках не актуально.

— Ну у тебя и глазищи были, как плошки! — рассмеялся Тиваль, утянув меня за поворот коридора, откуда начиналась лестница на второй этаж. — Ты ж не безрукая, не косая, не трусиха, так что всему научишься.