не могла кончиться иначе. Орленев попал в нью-йоркскую тюрьму,

где, по его рассказам, стал обдумывать роль ибсеновского Бранда,

точно так же как это было когда-то в Петербурге с гауптманов-

ским Крамером. А затем произошла неправдоподобная история

в духе О. Генри: прокурор, которому поручили вести дело злост¬

ного банкрота Орленева, оказался страстным поклонником его та¬

ланта и внес его долг, благо сумма была исразорителыюй (Орле-

пев в мемуарах пишет — пять тысяч долларов, па самом деле пол¬

торы тысячи). Спектакли русских гастролеров продолжались, но

набежала еще куча кредиторов, платить им было нечем, все дру¬

гие американские прокуроры не так любили русское искусство.

Апрель и начало мая Орленев провел в непрерывных хлопо¬

тах. По вечерам, когда удавалось, он играл, днем вел переговоры

с кредиторами. Это была трудная обязанность, но он превратил

ее в игру. Несмотря на скандал, а может быть, благодаря ему

сборы у труппы были хорошие. Какие-то свободные деньги

у Орленева неожиданно оказались, и «одним хлебом» он пытался

накормить толпу алчущих. И, заметьте, справлялся с положением,

хотя долгов, особенно мелких, оставалось еще много. Его инстинкт

игры был удовлетворен полностью, и, будь у него в запасе время,

возможно, он вышел бы победителем из этого испытания. Во вся¬

ком случае, когда он узнал, что какой-то читатель «Нового вре¬

мени» внес сто рублей и предложил открыть подписку в его

пользу *, он сказал, что этого читателя ввели в заблуждение не¬

добросовестные люди, которым почему-то нужно было бросить

тень на его американскую поездку: обстоятельства его были труд¬

ные, но не трагические...

В самом деле, что такое эти мытарства и житейские дрязги по

сравнению с душевной драмой, которую он пережил в ту амери¬

канскую весну 1906 года. Успех Назимовой во время их гастро¬

лей был громкий, и нью-йоркские импресарио сулили ей золо¬

тые горы, если она перейдет на американскую сцену. Английский

язык она знала уже сносно, у нее были хорошие лингвистические

способности, и какая-то мисс Маргарет Аннчин из труппы Генри

* Вот отрывок из письма, напечатанного в «Новом времени» 26 марта

(ст. ст.) 1906 года: «Может быть, те, кому доставляла эстетическое удоволь¬

ствие игра этого богато одаренного актера, захотят отблагодарить его те¬

перь и придут на помощь в тяжелой нужде на далекой чужбипе... Ему

и его товарищам приходится переживать теперь ужасные дни. Откликни¬

тесь на их несчастье!»

Миллера взялась за несколько недель поставить ее произноше¬

ние. Она была звездой-женщииой, и в этом было ее преимущество

перед Орленевым — звездой-мужчиной. Ведь писала одна амери¬

канская газета в начале 1912 года, сравнивая искусство и успех

Назимовой и Орленева (по случаю его второго приезда в Соеди¬

ненные Штаты), что «девять десятых театралов» в Америке, если

им предоставят выбор, «предпочтут посмотреть резвящуюся на

сцене Биллу Бэрк, в коротком платье, обнажающем голые ножки,

чем любого знаменитого актера, играющего Шекспира» 25. За год

пребывания в Америке Назимова в этом хорошо убедилась. И все-

таки она колебалась.

Она знала, чем обязана Орленсву: он вытащил ее из безвест¬

ности, он научил ее работать азартно и систематически, он позна¬

комил ее с Чеховым, которого она боготворила. И самое главное:

он разжег и поддержал ее веру в самое себя, в чем она нужда¬

лась, потому что критика в петербургских газетах была к ней

безжалостна. Знала Назимова и то, как много значили ее близость

и сотрудничество для Орленева, и гордилась тем влиянием, кото¬

рое оказала на его репертуар и образ мысли. И все это перечерк¬

нуть? Ради денег? При всей ее деловитости она не была натурой

меркантильной, торгашеской, для денег она ничем не пожерт¬

вовала бы. Ради славы? Ради респектабельности? Это другое дело:

тщеславие было в ее характере! И она не захотела упустить