— Замри, — приказал бородач. — Колька, не слышал, что ли? Стой, сейчас начнется.

Студент притормозил и вытянул вперед руку с фонарем, словно пытаясь рассмотреть что-то в перспективе тоннеля. Волк не стал уточнять, что должно начаться, а просто остановился, озираясь по сторонам.

Древние бетонные стены вдруг оплыли восковыми потеками, сквозь серый бетон проступила кирпичная кладка, а под потолком зажглись тонкие нити неоновых ламп. Впрочем, светили они недолго, Володя даже не успел толком осмотреться. Подземелье снова погрузилось во тьму.

— Сегодня пронесло. — Ник облегченно выдохнул и опустил фонарь к полу.

— Что это было?

— Ты же все равно не веришь нашим бредням. — Студент усмехнулся и сделал пару осторожных шагов. — Ефимыч, впереди черные лампы.

— Сам вижу. — Бородач был недоволен.

Володя попытался рассмотреть упомянутые лампы, но не увидел ничего, кроме темноты. Как будто его лишили коннект-серьги и засунули в ящик. Волк потрогал ухо. Серьга была на месте, но никаких подсказок от местных аналогов «М-4» в голову не приходило. И вообще, сознание было практически свободным от мысленной шелухи, такой удобной и нужной в Сиднее и даже просто на поверхности.

— Здесь эта амуниция не фурычит, — сообщил Ефимыч. — Никакой мыслесвязи, полный покой и душевное равновесие. В этих лабиринтах и без помощи «Мегаполиса» чокнуться можно. Видел, как стены преобразились? Это нам еще повезло. Они могли не только структуру поменять, но и сдвинуться метров на десять. Навстречу друг дружке. Тогда бы нас просто раздавило.

— Раздавило? — Волк поежился.

— Или замуровало.

— А что за лампы впереди?

— А сам не видишь?

Контур Ефимыча махнул рукой вперед. Туда, где обрывался луч фонаря. Именно обрывался, так и не осветив кладку или пол тоннеля. Луч будто бы увязал в черной стене мазута, не отбрасывая на поверхность поглотившей его преграды ни бликов, ни отсветов. Произойди такое в игровом зале… Но здесь мысленная связь не работала, а значит, феномен не мог быть внушенным программой фокусом. Волк вспомнил недавнее купание в липучем студне. Выходит, не все в этом мире так однозначно, как считают его благополучные обитатели? Очень занимательно. А что, если в Сиднее тоже встречаются странности, но граждане этого не видят, поскольку смотрят на мир через калейдоскоп внушений от «М-4»?

— Значит, это правда? — Волк шагнул к стене мрака и протянул руку.

— Не боишься? — Ефимыч покашлял.

— Обжечься?

— Нет. Того, что может скрываться в этой темноте.

— Оборотней и вурдалаков? — Волк улыбнулся. — Нет.

— А зомби? — Ник обернулся и направил свет фонаря снизу себе на лицо. Получилось страшновато.

— Так ты гораздо симпатичнее.

— На себя посмотри…

— Тихо! — громко шепнул Ефимыч. — Кажется, мы не одни.

— Да ладно тебе… — Волк умолк на середине фразы, потому что тоже услышал далекие звуки. То ли осторожные шаги, то ли шорохи. Правда, доносились они не из темноты, а откуда-то сзади. Хотя легче от этого не становилось.

В затылке стало прохладно, а рука невольно потянулась к оружию.

— Ты осиновый кол не прихватил? Или бутерброд с чесноком?

Этот студент опять издевался.

— Колька, свети, уходим…

— Пока работают черные лампы, проход закрыт, — недовольно возразил Ник. — Надо подождать.

— Некогда ждать, зажимают нас. — Ефимыч достал пистолет. — Я как чувствовал, что нельзя твоей крольчихе доверять…

— При чем тут Линда?

— А кто, думаешь, им дверь открыл?

— Да кому им-то? Агентам Управления? Они скорее застрелятся, чем под Зубаревку полезут. Тут же неподалеку «грязные» отходы зарыты! Наверное, единственная в Свиньях лужа «грязи»…

— В том-то и дело. — Бородач подтолкнул племянника к черной стене. — Шагай первым.

— А почему я?!

— Потому что маяком будешь. — Ефимыч двинул кулаком ему в плечо, и студент исчез в «лучах» черных ламп. — Володя, ты следующий. Глаза можешь не закрывать, не ослепнешь. А можешь и закрыть. Все равно там темно, как в заднице. Только постарайся никуда не сворачивать. Прямо иди, пока свет не увидишь.

В полной темноте входить внутрь стены мрака было не страшно — все равно непонятно, где она начинается. Но когда внутренний дальномер уверенно определил, что скрытый рубеж пройден, ладони все-таки вспотели.

— А далеко эти лампы тянутся? — Володя чуть повернул голову, прислушиваясь. — Ефимыч, сколько шагов отсчитывать, хотя бы примерно?

Ответа не последовало. Вокруг вообще было тихо, как в вакууме. Ни шагов, ни шорохов. Тишина стала настолько плотной, что Володя слышал шум прилившей к лицу крови и стук собственного сердца. Видимо, черные лампы являлись не просто источниками теневой завесы, а чем-то еще более загадочным. Волк вытянул вперед левую руку и продолжил движение. Собственных шагов он тоже не слышал. Голос слышал, шагов нет. Совсем непонятно.

Где-то сбоку, на границе поля зрения мелькнуло пятно света. Лейтенант повернул голову и попытался рассмотреть хоть что-нибудь. Нет, показалось. Несколько пятен мелькнули слева. Затем снова справа и сверху. И все где-то на грани восприятия. Привиделось? Возможно.

Только что это? Там, впереди…

…Какой-то город. Очень непривычного вида. Таких странных городов нет даже на Огненной Земле. Невысокие дома, все абсолютно разные, будто их строили с интервалом лет в сто. Асфальтовые дороги. Машины, каких и не вообразишь: угловатые, железные, на колесах. И ни одного виадука или гравиплана. Здание невдалеке, видимо, театр. Фасад украшает полотняная афиша, написанная африканской кириллицей. Странная архитектура, но интересная. Огромный серебристо-чешуйчатый купол и высокие колонны, а перед зданием небольшой сквер и три массивных групповых памятника. Правда, не таких грандиозных, как пятисотметровый памятник капитану Куку посреди Сиднея, поскромнее, к тому же абсолютно непонятно кому. Зато три. Не одному капитану, а сразу шести неизвестным, но, видимо, уважаемым людям. Демократично. Справа мужчина и женщина, посередине — лысый человек, с усами и бородкой, в развевающемся пальто, а слева три человека с оружием, напоминающим короткие копья.