— Студент, говоришь? — Волк задумался. — Где твоя каморка? Идем, поговорим с кроликом.

— Хм… — Ефимыч покачал головой. — Мы ж выпить собирались. Чего ты такой озабоченный-то?

— Не обижайся. — Володя хлопнул бородача по плечу. — Просто помоги. От этого многое зависит.

— Что, прямо вот многое? — Ефимыч недоверчиво хмыкнул.

— А может, и больше.

— Ну, ты деловой! — Бородач добродушно рассмеялся. — Ладно… Эй, кролики, кончайте там размножаться! Мы к вам с разговором идем!

Где-то в полумраке послышалась приглушенная возня, и что-то брякнуло. Затем скрипнула дверь, и прорезался контур из тусклого света. Володя вошел в каморку Ефимыча первым. Скромное название помещения никак не вязалось с его убранством. Типичная сиднейская квартира среднего уровня. Разве что без спортивного программатора. Впрочем, к чему он, если в десяти метрах влево по коридору плещется здоровенный бассейн, а вместо беговой дорожки можно использовать винтовую лестницу на крышу. Пару раз вверх-вниз, считай, утренняя пробежка. Кухня, спальня, гостиная, мыслепроекторы — все было на месте. Видимо, должность сторожа саркофага хорошо оплачивалась.

— Вот, — Ефимыч тоже вошел. — Племяш мой, Колька, студент.

— Ник. — Студент протянул Володе руку. — А это Линда…

Волк кивнул уставшей за день девице. Та в ответ надула из жвачки пузырь.

— Какой разговор? — Ник перебрался с кровати за круглый стол.

Володя и Ефимыч тоже сели.

— О профессоре Новаке и его архиве, — напористо начал Волк. — И учти, Ник, отмазок вроде «я ничего не знаю, я только учился на его кафедре» не приму. Говори по существу. Иначе…

— Иначе что? — Студент взглянул на Волка с вызовом. — Арестуете меня?

— У меня был долгий и тяжелый день. — Володя помассировал веки. — Мне некогда рассказывать о нем в подробностях, но, если ты такой вредный мальчишка, я расскажу. На твоем профессоре замыкается очень странная цепочка, и мне позарез нужно выяснить, в чем тут дело. Иначе будет плохо и мне, и ему. Доходит?

— Вы, гражданин, не по адресу обращаетесь. Профессора Новака я видел в последний раз, когда меня из универа выгоняли. Случайно на крыльце столкнулись. Два года назад это было.

— Хорошо, уточню. Я лейтенант СЭБа, в общем-то фигура, но когда дело коснулось архива Новака и я потянул за ниточку чуть сильнее, чем требовалось, меня попытались остановить мои же собственные коллеги.

— Это не они… — Студент прикусил язык. — То есть все равно не понимаю, о чем вы толкуете!

— А может, тебе в ухо дать? — пробасил Ефимыч, сжимая-разжимая кулак. — Чего дурочку-то корчишь?

— А ты, дядя, давно в стукачи к СЭБу записался? — взвился Ник.

— Сядь, припадочный, чего дергаешься? — Бородач произнес это еще спокойнее и оттого весомее.

Племянник сразу увял и спрятал оскал голодного волчонка за нервно-снисходительной улыбочкой.

— Твой дядя человек опытный и сразу рассмотрел, что я вам не враг, — мягко сказал Волк. — Прислушайся к его мнению.

— Мой дядя всегда так делает, — холодно усмехнулся Ник. — Если ты реальный перебежчик, он тебя в местное общество введет и будет с тебя пожизненный процент получать, а если ты крыса, придушит, и все дела. Думаешь, откуда у него это? — Ник обвел широким жестом убранство комнаты. — Через его саркофаг половина беглых проходит. Они же сначала прячутся, думают, что в других кварталах ненадежно. А тут такой бункер! Да еще с пансионом и самогонкой. Вот и жмутся к Ефимычу. Потом соображают, что из Свиней выдачи нет, где бы ты ни обосновался, да поздно. Борода уже данью обложил.

— Все это очень интересно, но меня волнует другое. — Боковым зрением Волк видел, что если не смерть, то нокаут Нику светит в самое ближайшее время. Ефимыч уже сжимал кулачище и оценивал дистанцию. — Мне нужен Новак и его архив. Что в этих бумагах?

— Ну так идите к нему самому да спросите. Тут недалеко! А заблудитесь, к полицейским обращайтесь. Они там сейчас у каждого столба стоят.

По идее, следовало бы двинуть ему в зубы, но Волк решил быть стойким до конца.

— Кто, кроме моих коллег, охотится за документами Новака?

— А мне откуда знать?

— Ясно. Диалога не получается. — Волк откинулся на спинку стула. — Ефимыч, ты сколько процентов берешь?

— Два. — Бородач смущенно улыбнулся. — Правильно ввести в общество… сам понимаешь. Клиенту это важно. Вся жизнь его от этого зависит… дальнейшая. Или ты тут улицы мести будешь, или сразу в контору приличную каким-нибудь менеджером устроишься. Есть разница? А два процента… При среднем доходе это мизер. Ну тыща в год, ну полторы…

— Даю пять тысяч сразу. И не надо никаких контор. Просто отведи к Новаку.