— Погоди, Ефимыч, скажи, я вот по трубе сюда приплыл, а куда еще такие трубы ведут?

— Куда? Ну… я ж не знаю, откуда ты начал.

— В подвал свалился, потом в студень какой-то, а когда нырнул поглубже, меня и затянуло.

— Лихо. — Бородач хмыкнул. — Знаю я тот подвал. Оттуда штук двадцать таких труб открываются. Некоторые к нам ведут, другие по Черному расходятся. Куда всю эту дрянь перекачивают, никто толком не знает… — Он доверительно наклонился. — И что за студень такой — тоже. А может, знают, да молчат. Тут у нас таакие профессора есть… Самые настоящие! Да. Один из Сиднейского университета, целой кафедрой командовал, двое из Дарвина к нам пришли, а еще один с Тасмании убег. Но этот сильно пьющий, с него толку мало.

— Постой, ты говоришь, дрянь перекачивают? Так я же в воде по трубе плыл и в бассейне твоем вода.

— Это потому, что ты нырнул поглубже. — Ефимыч назидательно поднял указательный палец. — А водица, она студня тяжелее! Я ж тебе толкую: трубы, которые к нам ведут, воду сливают, а те, что верхние, — жижу эту липкую куда-то гонят. А что за жижа и куда ее качают — молчок! Понял теперь?

— Теперь да.

— А чего ты так озадачился-то? Не один был? Товарища утерял?

— Догадливый.

— Да-а… — Ефимыч вздохнул. — Судьба-судь-бинушка… Ну, чего теперь-то горевать? Пойдем сушиться, заодно и помянем. Я тут такого виски нагнал… Чего ты, кстати, в подвал-то сиганул? Убегал от кого? Я с крыши видел, тут полицейские гравипланы летали, смолили кого-то на Жмуровской улице из всех стволов…

— Это долгая история. И совсем некстати.

— А-а… Ну правильно. Сначала вмазать. Разговоры после, на закусь…

…С разговорами так ничего и не вышло. Едва они прошли пару ступенек по винтовой лестнице, внизу хлопнула тяжелая дверь, и в зал с бассейном вбежали двое возбужденных молодых людей. Хорошо их рассмотреть в полумраке было невозможно, однако кое-какие детали угадывались. Один из парочки был повыше и коротко стрижен, другой силуэт — явно девичий: пониже, поуже в плечах и покруглее в бедрах.

— Ефимыч! — крикнул высокий. — Ты где?! В голосе юноши сквозила тревога.

— Терпежу нет? — буркнул бородач. — Вы бы хоть не по три раза в день этим занимались. А то у меня койка скоро рассыплется…

— Да мы не за этим. — Юноша смутился. — Облава, Ефимыч!

— Ну, видел. По Жмуровке идут, дворы прочесывают. А нам-то чего?

— Так ведь в наши кварталы идут! Похоже, сегодня одним Черным дело не обойдется. Профессор приказал к тебе непременно заглянуть и предупредить.

— Молодец, предупредил. Чего дальше-то?

— Не знаю. Профессор не сказал.

— Ну и ступай, — мягко повелел бородач.

— А можно… мы у тебя облаву пересидим? — Парнишка замялся.

— Пересидите? — Ефимыч взглянул на его подругу и рассмеялся. — Ну, чего ж, если сидя, то можно. И чтобы на кровать ни-ни! Совсем продавили. Кролики. — Он снова обернулся к Волку. — Ну чего, идем?

— А облава?

— Сюда никто не сунется. Саркофаг же. Все боятся.

— Сегодня могут сунуться. — Володя сошел с лестницы и направился к двери.

Приоткрыв тяжелую створку на пару сантиметров, он выглянул на улицу. Виден был только кусок незнакомого перекрестка. Участвуя в облавах, Володя сюда не забредал. Видимо, это местечко действительно было центральным кварталом Свиней. Если так, то полицейские здесь точно не появятся. А вот спецагенты Управления — вопрос. После того как Волк сбросил «жучки» и улизнул от Колодяжного, генерал Арзамасов рассердился окончательно. Вон даже облаву организовал. Но пока перед саркофагом никто не отсвечивал. Местные попрятались в свои норы, а ловцы шарили немного западнее, на границе Свиней и Черного. Володя прикрыл дверь и обернулся к Ефимычу.

— Познакомишь с профессором?

— Чего? — Бородач растерянно развел руками. — Так ведь это… Сейчас до него не добраться. Он там, на Зубаревке живет. Это аккурат поперек облавы идти…

— Хочешь сказать, у вас тут нет запасных ходов?

— Слушай, Володя, ты парень вроде бы ничего, но…

— Понял, отстал. — Волк снова приоткрыл дверь. — Сам доберусь. Зубаревка? А точнее?

— Поймают тебя!

— Адрес.

— Шайба. Универмаг там такой формы. На второй этаж поднимешься, а там уж как сам профессор решит. Может, и свидитесь. Только зачем он тебе?

— Фамилия у него не Новак случайно?

— У нас кто как представился, так того и зовут. Фамилии не спрашиваем. Профессор, и все тут.

— Ну, а кафедрой в Сиднейском университете он командовал?

— А-а, это да. Мне вон кролик рассказывал.

— Лиловый? — Володя усмехнулся.

— Зачем лиловый? — удивился Ефимыч. — Обычный. Тот, который в каморке свою подругу целомудрия лишает. Четвертый раз за сегодня. Хе-хе… Молодость. Он вообще-то студент. У профессора как раз учился. Выгнали за аморальное поведение, он сюда и подался. Тут его за это поведение, наоборот, уважают. Силен, бродяга, в корне… А все равно, Володя, переждал бы ты бучу… Горит, что ли?