По обширной площади перед театром мечутся люди. Они хотят укрыться в подземных переходах и на станции метро, но в панике устраивают перед входами в подземелье немыслимую давку. Отчаянные крики, вой сирен и клаксоны. Десятка четыре горожан взобрались на купол театра. Один из них размахивает трехцветным флагом, остальные некоторое время что-то скандируют, а затем по одному спускаются к краю и прыгают вниз, на серое каменное крыльцо. Однако никто на это зрелище не обращает внимания, жути хватает и без того. Наземные экипажи сбиваются в металлическое стадо и то и дело врезаются в толпу. Одна машина неожиданно вспыхивает, выбросив сначала столб пламени, а затем облако черного дыма. Давка у входа в метро усиливается…

А затем… а затем все это столпотворение накрывает волна ослепительного, невыносимо яркого света…

…Свет меркнет. Перед глазами Волка возникает сумеречный каменистый берег. Он простирается вправо и влево на многие километры, но по ширине — всего на один рывок. Один отчаянный рывок сквозь плотный огонь береговой оборонительной системы. Сквозь огонь тысяч автоматов, пулеметов и орудий, под леденящие душу завывания минометного обстрела и разрывы гранат. Рывок прямо на доты, колючую проволоку и глубокие, заполненные ядовитой смесью рвы.

На штурм только одна попытка. Сейчас или никогда. Или остров будет взят морским десантом, или его придется превратить в радиоактивное пепелище. Но в последнем случае победа станет равной поражению. На Земле и так почти не осталось пригодных для жизни мест. Если уничтожать каждое пристанище бунтарей ядерными зарядами, «чисто белые пятна» — как горько шутят бойцы — исчезнут окончательно. Ради сохранения таких вот островов люди готовы пожертвовать жизнью, а значит, только классический десантный штурм.

Отмашка связисту… Ракетные подлодки всплывают с перископной глубины и дают дружный залп. Боеголовки стартующих в первый и последний рейс толстых серебристых стрел начинены новейшей пластиковой взрывчаткой. Почти вся ядерная начинка хранится на главной военно-морской базе в Буэнос-Айресе. Почти, потому что подлодка «Индевор» — флагман армады Кука несет на борту комплект из четырех ядерных ракет. Сейчас это единственный корабль, оставшийся в двадцати метрах под водой и не участвующий в штурме. Воздух наполняется грохотом ракетных двигателей. Его раскаты оглушают, бьют звуковыми молотами по камням и убегают в глубь побережья. Ракеты уходят в небо, чтобы упасть в заданных точках и разнести военные Объекты островитян в клочья.

Еще один сигнал, и по линиям береговых укреплений начинают работать ракетные установки и орудия надводных кораблей. После решающей битвы с бразильцами их осталось мало, но, чтобы пробить в линиях мадагаскарской обороны брешь для десанта, достаточно. А дальше будет прорыв и молниеносный марш к Новой Москве — второй столице острова бунтовщиков. И поведет воинов к сердцу Мадагаскара сам легендарный Джеймс Кук…

…Взгляд назад, в море. Где же корабли? И почему снова день? И берег уже не каменистый, а ровный, песчаный. Рядом кто-то любимый, почти родной, но рассмотреть его не удается. Все внимание приковано к морю. Там по спокойной лазурной глади медленно идет странная сцепка. Впереди скользит небольшой кораблик-лоцман, а за ним неторопливо, узлов десять, движется гигантская баржа-катамаран, внутри которой на понтонах покоится здоровенная ржавая подлодка… Почему вдруг стало неуютно и прохладно? Что это за странное чувство? Эта лодка… такая знакомая и в то же время чужая… И снова дневной свет становится невыносимо ярким…

…Свет фонаря ударил по глазам безжалостно и хлестко. Волк прикрылся ладонью.

— Убери!

— Видел будущее? — Ник усмехнулся и отвел луч в сторону.

— Будущее?

— Говорят, многие из тех, кто впервые проходит под черной лампой, видят фрагменты будущего.

— Не знаю. — Володя пожал плечами. — Я видел, как Джеймс Кук штурмует Мадагаскар. Так что скорее я видел прошлое.

— Ну да. — Студент опять загадочно хмыкнул. — Все в мире взаимосвязано. Все замкнуто в великий жизненный круг. То, что для одних прошлое, для других будущее, и наоборот.

— Ты напрасно злоупотребляешь путешествиями по экстази-порталам…

— Не веришь? Твое право. Придет время, сам все поймешь.

— Опять грузишь человека своими теориями? — Ефимыч вышел из тени на пару метров правее. — Пошли, пошли, некогда сейчас. Твои коллеги на пятки наступают, нутром чую.

— Никого же не видно, — удивился Волк. — Почему ты так решил?

— Долго объяснять…

Вот тут Ефимыч ошибался. Долго объяснять не пришлось. Слева от Ника что-то сверкнуло, и из стены вывалился кусок штукатурки. Бородач тут же ответил беглым огнем. Дополнительных приказов не потребовалось. В руке Волка сам собой оказался пистолет. Но, в отличие от Ефимыча, выстрелить лейтенант не смог. Там, в темноте, могли быть его товарищи. Пусть они думали, что Волк предатель, но сам-то он так не считал.

— Дай сюда! — Ник выхватил у Володи оружие и несколько раз выстрелил в черную завесу.

— Колька, уводи лейтенанта! — Бородатый страж саркофага одной рукой оттолкнул к стене сразу обоих спутников.

— Сейчас! — Ник бросил Володе фонарь. — Беги по прямой! Встретишь упырей, не останавливайся. Беги!

Сам он не спешил выполнять приказ дяди. Встав на колено, студент еще пару раз выстрелил в темноту тоннеля. Волк попятился, а когда из мрака, словно стая сверкающих стрижей, полетели лазерные импульсы, он развернулся и побежал.