Подошёл Медведь и сел рядом, уронив голову на грудь.

– Вот и Бочонка не стало, – вздохнул он.

– Ты хорошо его знал?

– Да так… Лет семь назад в пятом легионе нас свела судьба.

– А сначала где ты служил?

– Да… – дёрнул бровями воин. – Рейнджером долгое время был. Нас посылали вглубь Королевства устраивать диверсии всевозможные.

– А! Так вот почему ты такой тихий, когда хочешь.

– Угу, – кивнул Медведь и снял с пояса флягу. – У нас еды больше нет. Куль, похоже, вместе с Бочонком сгорел.

– Ну, у каждого по дневному пакету.

– Да? Хорошо тогда. Я, наверно, больше из-за вина расстроился. Сейчас бы напиться вусмерть и забыться в углу. Вот, хоть во фляге есть немного огненной. Берёг специально, – сказал Медведь, и, сделав большой глоток, передал магу. Тот, не раздумывая, принял предложение, и, не поморщившись, влил в себя эту мерзость. – Девчонке дай. А то сорвалась, поди.

Альма к тому времени перестала плакать. Хотя состояние её было ужасным. В таком положении люди делают много глупых и необдуманных вещей. Без лишних слов она приняла горилку и выпила остатки. Несмотря на немалый размер фляги, содержимого не хватило, чтоб даже слегка опьянеть. Напряжённым до предела людям всякая жидкость была нипочём.

– Неужели он так может? Взять да порешить нас всех? – отстранённо спросил Медведь.

Ромунд хмыкнул.

– Только не нужно кидаться в чёрное и белое, дружище! – сказал он. – Что бы ты делал, если бы получил такой приказ?

Медведь перевёл блуждающий взгляд на Ромунда и тихим голосом ответил:

– Не знаю, честно.

– Ну, вот видишь. Что остаётся солдату? Убежать не получится: с одной стороны Королевство, с другой – варвары, а материк окружает бурное море, по которому ходят редкие корабли отчаянных купцов. Всё равно поймают и на эшафот. Всё, собственно – мечты о лучшей жизни быстро закончатся. А ведь столько нереализованных дел! Логика простая. Логика самосохранения. Пускай другие, даже друзья, но не я.

– Паскудство. – пробурчал Медведь.

– Увы, только в сказках герои легко расстаются с жизнью во имя других.

– Складно говоришь, студент.

– Ха! А ты не согласен?

– А чёрт его знает. Я с шестнадцати лет с оружием в руках живу, сплю, ем, пью. даже с девушками, – Медведь осторожно посмотрел на Альму и решил смягчить выражение, – ночь провожу тоже с оружием. В меня как-то впечаталась идея самопожертвования. Однако знаешь… Всегда проще прыгнуть в гущу и рубить сплеча, теша себя мыслью о благом деле. Всё это какая-то красивая игра. Безответственность. А вот так, для кого-то, покончить с собой… Ведь ослушаться приказа равнозначно самоубийству… Вот и, право, не знаю.

– Знаешь, Медведь, знаешь. И даже представляешь, какую отговорку придумал бы для себя.

– Жертва малым во благо?

– Верно. Вроде звучит разумно и вполне справедливо, но чаще всего это просто прикрытие для собственной трусости.

– Куда дальше? – подала голос Альма. Девушка пришла в себя и настроилась на борьбу. Знакомый упёртый взор бойца поднял ему настроение. Лучше со слезами на глазах, без напускного бесстрашия, но с непоколебимым решением сражаться!

– Боюсь, что Архив уничтожен. – пробормотал юноша, виновато опуская глаза.

– Как так? – удивился Медведь.

– Да вот. Есть Мердзингер взялся за дело по всей строгости, то он. – Ромунд не договорил: закружилась голова. – Проклятье. Похоже, опять. – пространство в глазах дёрнулось и в следующий миг расплылось безумием красок.

Эх, Палантир. как же ты постарел за последние несколько лет. Всего-то на десяток меня старше, а почтенная седина расплылась по всей твоей умной голове. А эти морщины! Сожрал тебя Проект. Высосал все соки. Где та статная удаль, которая всегда выделяла тебя из общей массы магистров? Где гордая осанка? Где мощный разворот плеч? Нет, нету ничего. Сгорбленный старик в богатой мантии. Тот ли это идеал, к которому ты стремился? Ах, ну да! Бренное тело, не заслуживающее внимания. Так можно себя долго уговаривать, дружище.

Старик с белоснежными бакенбардами, склонив голову на грудь, медленно курил. Казалось, он не обращает на меня никакого внимания. Спит наяву. Однако это было большим заблуждением. Начальник хозчасти Энергона (вот так простецки прикрывалось фактическое местное руководство Проекта) сейчас ментально сканировал Комплекс Шестнадцать на наличие всевозможной информации. Он занимался этим почти весь день, не выходя из кабинета. Ему не нужно было бродить по лабиринтам подземных коридоров и своими глазами следить за порядком. Нет. Он мог это делать с помощью телепатии. Вот и сейчас, когда я зашёл к нему, он внимательно следил за ситуацией в шахтах под Энергоном, которые с каждым часом внушали возрастающее беспокойство. Подняв руку вверх, он тем самым попросил меня обождать. Обычное дело.

Достав из кармана трубочку, я раскурил её, и, откинувшись в гостевое кресло, стал блуждать отстранённым взором по аккуратно устроенной комнате. Шкафы, украшенные витиеватой резьбой, пара кресел, небольшая кровать, скромно устроившаяся в углу. На полу бархатный красный ковёр, придававший каменному убежищу более-менее уютный вид. Кроме того, под потолком – великолепная люстра с магическими лампами. Это, как он говорил, подарок от очень серьёзных людей, только мне в это никогда не верилось. Насколько помню, она появилась у него на втором году работы… Видно, хорошо нагрел руки старый пень на чужой крови.