– Это что такое? Что за дерьмо? – проговорил удивлённый воин. Он ожидал увидеть нечто похожее, но когда увидел, страх охватил его с головы до пят.

Ловушки обнаружены, а как они приводятся в действие? Ромунд опустился на корточки и стал внимательно рассматривать пол вокруг Медведя. Сколько он ни силился, ничего увидеть не мог. Пыль да камни. Нога бойца на первый взгляд стояла свободно. Но что-то подсказывало юноше, что не всё так просто.

– Что-нибудь видишь? Ты что что-нибудь видишь? – бормотал Медведь.

– Да молчи ты! – сознание юноши было напряжено до предела. В висках неприятно жгло. Подобравшись вплотную к Медведю, Ромунд склонился так низко, что чуть носом не уткнулся в грязь. Пусто. – Так, слушай, не дёргайся. – проговорил Ромунд. – Я ни черта не вижу, но зуб даю, что тут есть нечто, что при одном неловком движении приведёт ловушку в действие. Если пойдёт не так – прыгай в сторону, усёк?

– Да, – прошептал воин.

Ромунд сосредоточился. Медленно, почти не дыша, он стал взаимодействовать с воздухом в комнате и постепенно стягивать его в одну точку. Спокойно лежавшая пыль зарябила, а затем медленно поднялась с пола, собираясь в плотный поток, завертевшийся у ног Медведя. На фоне серой массы проявились две тонкие белые линии, тянувшиеся на всю ширину коридора. Незнамо каким счастьем, но правая нога Медведя проскользнула буквально между ними.

– Что за? – глаза Медведя вылезли из орбит.

– Так. – Ромунд стал внимательно исследовать нити. – Похоже на эльфийскую верёвку – такие используют в лесах лунные и лесные эльфы. М-да. Умно, конечно.

– Я смогу выползти?

– И не задеть? Вряд ли. Ты чудом не задел их, когда бежал. Теперь так же не получится, – сказал Ромунд и стал внимательно рассматривать висевшую под потолком ловушку. – В общем, так. Сейчас ты прыгаешь в сторону, где висит Бочонок и не двигаешься.

– Что?! – воскликнул воин.

– Делай, что сказал! Если жить хочешь.

– Господи…

– Будь готов, как я скажу, – сказал Ромунд. Сейчас он вбирал в себя силу воздуха, раскручивая магическую плазму вокруг руки. Только бы не промахнуться. – Давай!

Медведь с криком подался влево, заваливаясь на бок и сдёргивая нити. Тут же послышался щелчок, и колья с бешеной скоростью полетели вниз. Всё вокруг застыло. Мозг Ромунда работал в десятки раз быстрее обычного. Лёгкое движение – и плазма молнии превращает в пыль летящую ловушку и цепью разлетается к двум остальным. Яркие вспышки, и угроза ликвидируется. По дурацкой случайности, чародейство сожгло и Бочонка вместе с ловушкой.

В следующий миг стены туннеля отразили наичернейшую ругань, которая могла родиться в измученном сознании солдата. Медведь лежал на спине и поливал весь белый свет, чем только мог. Альма плакала, а Ромунд смеялся. Истерика. Самая настоящая истерика.

Не в силах более стоять, Ромунд опустился на пол.

– Ну и что? – спросил Медведь, отведя душу. – Кто не хочет дать нам дорогу вниз?

– А ты как думаешь? – сказал Ромунд, утирая слёзы, брызнувшие от смеха. – Всё так хорошо продумано! Ох, ну я не могу!

– Ловушки точно стояли не на червей.

– Да каких червей, чёрт бы тебя побрал! – махнул рукой маг. – Это привет от нашего старого друга! А как хорошо предусмотрел, зараза! Как только мы попадём в зал с червями, кто-нибудь точно допустит мысль о лавинах тварей, выпустив в среду столько эмоций, что воронка отреагирует мгновенно. Помнишь, что сказал Бочонок перед тем, как ты решил мне рожу набить?

– Нет, всё как в тумане, – покачала головой Медведь.

– У одного червя кровь была свежей. Мердзингер наткнулся на поле бывшей битвы с тварями и сам для себя придумал врага. Потом овладел собой и решил использовать неожиданную находку против нас. Рассчитать место, куда мы побежим, не составило никакого труда. Из зала, где нас застали гады, вёл только один коридор. Оставалось сделать нехитрые ловушки и растянуть папино наследие по ширине коридора. Нам оставалось в панике забежать сюда и поочерёдно в темноте попасть в ловушки. Замечательно!

– Да что здесь замечательного, придурок? – взревела заплаканная Альма.

– Да ничего. Все планы до боя. Половинчатый не всё смог предусмотреть. Бедняга Боч. Видно, так испугался…

– Да уж. давай, что ль, накроем его прах, – пробормотал Медведь, склонившись над горсткой пепла.

– У тебя есть чем?

– Да хотя б курткой, что ль. – сказал Медведь, отвязывая кожаную куртку, обмотанную вокруг бёдер. – Какая дурацкая смерть для бойца.

– Молись, чтоб у тебя не вышла хуже, – бросил Ромунд. – Альма, хорош реветь.

– Пошёл ты! Катись в Бездну! – огрызнулась девушка. Она вжалась в угол, и, закрыв лицо руками, плакала.

– Ну, ну! Перестань! – Ромунд присел рядом. – Ты же у нас сильная! Все проблемы по плечу, верно?

– Проблемы, с которыми можно справиться! – хныкала она. – Учёба, война, любовь, чёрт возьми! А здесь мы все в одной большой и необъятной заднице!

– Да, в общем, да. – пробормотал Ромунд. Услышав слово любовь, Ромунд вдруг вспомнил об Эмми, о том коротком вечере, о её нежных и сладких губах. За прошедшее время он не часто обращался мыслями к ней, будучи озабоченным проблемами вокруг, но как только в голове что-то переключалось, он сразу предавался теплоте малых воспоминаний. С каждым часом приключений он осознавал, как дорога ему эта девушка. А ведь сейчас она не в меньшей опасности, чем он. Там, наверху, бушует война. По идее, войска вступили на территорию варваров. Проклятье! Там его женщина! Она в опасности! А он сидит в этом дерьме, и ничего не может сделать! Даже по трансферансу сказать «я люблю тебя» не может! А почему? А потому что здесь всё покрыла тень неясной силы. Они отрезаны. Они в ловушке.